-  Так посмотри! Мы за осмотр денег не берем! - загадочно улыбаясь, заявила Люба, встала в позу и подбоченилась уперлась рукой в крутое бедро.

    -  Так ничего не видно, - скорее по обычной на Руси мужской привычке ухаживать за всякой хорошенькой женщиной, чем из коварного интереса непременно ее соблазнить, начал я провоцировать сельскую кокетку, - ты сначала все с себя сними!

    -  Что снять? - не поняла она.

    -  Сарафан, рубашку и что там еще на тебе надето.

    -  Так разве такое можно? - рассердилась девушка. - Ты, барин, говори, говори, да не заговаривайся! Может, и лечь сразу прикажешь?

    -  Это как ты сама хочешь. Не я же хочу стать девушкой, это ты собираешься парнем. Не хочешь, раздеваться, твое дело.

    Я откинулся на подушку, расслабился и прикрыл глаза. Любу несколько минут не было слышно, потом она сказал:

    -  Ладно, барин, будь, по-твоему, если хочешь смотри! Нам скрывать нечего!

    Я лениво приоткрыл глаза и посмотрел. Девушка и правда все с себя сняла и стояла, гордо распрямившись и откинув назад голову.

    -  Ну, как? - насмешливо спросила она, встретившись со мной взглядом. - Превратишь?

    -  Нет, - помолчав минуту, сказал я, - парня из тебя не получится.

    -  Это еще почему? - взвилась она.

    -  Ну, кто же станет портить такую красоту! - вполне искренне, ответил я. - Тебе быть девушкой во много раз лучше!

    -  Скажешь, тоже, - смутилась Люба. - Сиди на месте, бессовестный!

    Она быстро натянула на себя сарафан и пулей выскочила из будуара.

    Глава 13

    В последних числах сентября,

    Презренной прозой говоря,

    В деревне скучно…

    Сначала я посидел в гостиной, наблюдая, как виконт охмуряет хозяйку. Потом выслушал глубокомысленные рассуждения Сергея Петровича, который все никак не мог собраться уехать из гостеприимного дома, по вопросам военной стратегии и тактики, в которой мы оба ничего не понимали. Собрался уже сбежать, но не успел, в комнате появился Петруша Кологривов и решил рассказать мне историю своей любви.

    -  Я хочу с вами посоветоваться, - сказал он, присаживаясь рядом на диван и просительно заглядывая в глаза.

    -  Слушаю вас, - обреченно ответил я, заранее предполагая, что может сказать влюбленный молодой человек.

    -  Как вы думаете, Мария Николаевна выздоровеет?

    -  Не сомневаюсь.

    -  Вы так много для нее сделали, - сказал он, - я вам безмерно благодарен.

    Что он имеет в виду, я не понял и вместо ответа утвердительно кивнул головой.

    -  Мария Николаевна - ангел! - добавил молодой человек, с чем я опять молча согласился.

    Дальше разговор уже не сбивался с намеченного русла, и я узнавал все о новых и новых замечательных качествах прекрасной княжны. У меня появилось чувство, что это он, а не я в непрерывной близости провел с ней все последнее время.

    Пока лейтенант заливал мне уши сладким сиропом, я наблюдал в окно, как во дворе отоспавшиеся и отдохнувшие французские солдаты обольщают невинных русских девушек. Как почвенника и патриота меня такие действия оккупантов возмущали, но местным красоткам, кажется, это нравилось, они вполне благосклонно принимали и ухаживания и подарки от картавых пришельцев.