-  Только не знаю, пойдет ли за вас княжна Урусова, - добавил я ложку дегтя в бочку розового меда, - она происходит от Едигея Мангита, а это очень древний род.

    -  А мы ведем свой род от самого Рокши! «Честна мужа из немцев!», - совсем другим голосом сообщил Кологривов. - Его потомок в десятом колене, Иван Тимофеевич Пушкин, прозванный «Кологрив» был моим…

    -  Ну, если вы потомок того Пушкина, тогда я думаю, у вас все будет в порядке, - пообещал я, уже входя в Машины апартаменты.

    Девушка, что оставалась с Машей, сидела перед кроватью на стуле и клевала носом. Мой приход ее разбудил, и она тут же принялась стрелять шальными, довольно-таки, бесстыжими глазками.

    -  Спит? - спросил я, кивнув на больную и нарочно не обращая внимания на миловидную сиделку.

    -  Спит, - кокетливо, подтвердила она.

    Я вытащил из-под одеяла Машину руку и проверил пульс.

    -  А ты что такое, барин, делаешь? - заинтересовалась шустрая сиделка.

    -  Слушаю, как стучит сердце, - объяснил я.

    -  Шутишь, - засмеялась она, - сердце разве в руке? Оно вот здесь, - объяснила девушка, положив руку на свою высокую грудь. - Не веришь? Можешь сам послушать, как стучит!

    Похоже, нравы в доме Кологривовых царили не слишком пуританские.

    -  По руке тоже можно проверить, - вежливо отверг я предоставляемую заманчивую возможность «пальпировать» сельскую шалунью, - сама приложи палец к жилке на запястье и почувствуешь.

    Девушка приложила, но ничего не почувствовала.

    -  Нет, у меня сердце только в груди бьется, - сообщила она, выгибая спину, чтобы эта часть ее тела не оказалась незамеченной.

    -  Нужно вот так слушать, - объяснил я, беря ее за руку и пристраивая палец на нужное место. - Теперь чувствуешь?

    -  Ну, надо же, в руке сердце бьется! - поразилась девушка невиданным открытием. - А еще где-нибудь бьется? - игриво поинтересовалась она.

    Я многообещающую исследовательскую деятельность не поддержал и погрешил против истины:

    -  Больше нигде, - и попросил, - ты мне, пожалуйста, не мешай, я сейчас буду лечить боярышню.

    -  А можно я посмотрю? - умоляющим тоном попросила она.

    -  Хорошо, смотри, только не разговаривай, - не смог отказать я симпатичной представительнице прекрасного пола.

    Похоже, известие о смерти родителей оказалось последней каплей переполнившей резерв сопротивляемости организма, и Маша всерьез заболела. Определить, что с ней я сразу не смог и вынужден был водить ладонями над всем телом, пытаясь по своим ощущениям понять, что с ней случилось. Ничего так и не определил и решил провести, что называется, общеукрепляющий сеанс терапии. Со стороны такое лечение, наверное, выглядело не очень убедительно. Я не касаясь кожи, просто медленно водил над телом руками. Когда устал, прикрыл княжну одеялом и сел в кресло отдохнуть.

    -  Барин, - прошептала над ухом сиделка, - а что ты такое делал?

    -  Лечил, - ответил я, откидываясь на спинку кресла. - Теперь барышня поспит и выздоровеет.

    -  А меня можешь полечить? - лукаво, спросил она.

    -  Тебя то зачем? Ты и так здоровая, кровь с молоком. Вон, какие щеки румяные!

    -  Не скажи, - грустно сказала она, - иной раз так в груди щемит! Страсть!

    -  Это у тебя не от болезни, а по другой причине щемит, - невольно включился я в разговор.