Кологривова понимающе посмотрела на сына и усмехнулась одними губами. Мне же предложение молодого человека совсем не понравилось. Не то, что он был мне не симпатичен, напротив, парень Петруша казался хоть куда, но присутствие третьего в нашем дуэте, грозило нарушить установившиеся отношения. Думаю, объяснять, более подробно не стоит и так все понятно.

    -  Я право не знаю, - попытался я, вежливо отказаться от помощи, - сейчас об отъезде говорить рано, пусть княжна Урусова сначала придет в себя. Если вы, Екатерина Романовна, не возражаете, мы с ней еще пару дней погостим у вас.

    Согласие было тотчас получено, и я пошел проверить, как себя чувствует больная.

    На лестнице меня догнал лейтенант Петруша и, смущенно кашлянув, попросил задержаться на два слова. Я задержался. Он, виляя по сторонам взглядом, извинился за свою настойчивость и огорошил сообщением, что больше жизни любит Машу и только любовь к ней возвратила его к жизни.

    Не врачи-немцы и мои экстрасенсорные способности, а его великая любовь!

    -  Ну и что? - спросил я. - Я-то тут при чем?

    -  Вы должны меня понять и помочь! - горячо сказал он. - Вы же тоже были когда-то молодым! И тоже, наверное, кого-нибудь любили!

    -  Был, - согласился я, - и не так давно как вы думаете, еще нынче утром. Да и любил совсем недавно.

    Однако он меня не слушал, как и большинству влюбленных ему было важнее, чтобы слушали его. Говорил Петруша горячо и страстно, одной рукой придерживая меня за рукав, видно чтобы не сбежал:

    -  Я, как только увидел Марью Николаевну, сразу понял, что мы с ней созданы друг для друга! Мы встретились не просто так, нас друг к другу вела судьба! Мы с ней…

    -  Погодите, - придержал я лошадей, - когда вы узнали, что Маша женщина?

    Глаза у парня затуманились сладостным воспоминанием, мне показалось, что он даже облизнулся:

    -  Тогда, в трактире, когда вы нас лечили. Вы мне велели спать, но я не заснул и все видел.

    Я точно помнил, что ничего неприличного мы с Машей не делали и удивленно, уточнил:

    -  Что вы такое видели?

    -  Как вы ее, - он замялся, подбирая нужное слово, - как вы ее осматривали…

    -  А…, - догадался я, что он мог тогда видеть. Мне пришлось раздеть княжну, чтобы послушать ее сердце. - Значит, именно тогда вы в нее влюбились?

    -  Полюбил, - поправил он, - на всю жизнь!

    Если учесть, что в тот момент он был почти при смерти, можно было предположить, что Кологривов далеко пойдет.

    -  И за что же вы ее полюбили? - не смог я отказать себе в удовольствии, хоть так насолить «счастливому сопернику».

    -  За большую душу! - не задумываясь, на чистом глазу, сообщил он.

    -  За одну или за обе? - уточнил я, имея в виду не совсем тоже, что он.

    -  А разве у человека бывает две души? - не понял Петруша.

    -  У женщин бывает, особенно когда они топлес, - ответил я, высвобождая рукав, - две такие большие, округлые, нежные души. Простите, мне нужно посмотреть как там больная.

    -  Да, конечно, надеюсь, вы меня не осуждаете? - спросил он вслед.

    -  Ничуть, сам такой, - сказал я, уже через плечо, злорадно подумав, что с Машиной железной волей и княжеской спесью, парень, если у них сладится, окажется в крепких, надежных руках.