Французу скоро стало скучно слушать русскую речь, и он спросил Екатерину Романовну, о чем рассказывает приятный мосье. Кологривова смешалась, не зная как перевести словесный бред Сергея Петровича. Пришлось вмешаться мне и в двух словах объяснить, что «приятный мосье» думает, что он Наполеон. Все, включая чиновника, посмеялись шутке, и Сергей Петрович, расслышав знакомое имя узурпатора, наконец, объяснил, зачем он сюда явился.

    -  Ваш приказчик приезжал рассказать именно об этом господине французе? - спросил он.

    Хозяйка подтвердила и так очевидное, тем более что виконт был одет в военную форму.

    -  Однако он говорил не об одном французе, а о многих неприятельских солдатах? - уточнил чиновник.

    -  Остальные сейчас живут в людской, - ответил вместо матери Петр Андреевич. - Нам хотелось бы знать об их дальнейшей судьбе.

    -  Их судьбе? - переспросил Сергей Петрович. - Это от меня никак не зависит, все будет так, как решит начальство.

    -  Но, позвольте, - удивилась хозяйка, - а вы тогда зачем приехали?

    -  Убедиться, что в нашем уезде появился неприятель, - конкретизировал свою задачу чиновник. - Теперь я доложу-с по начальству, и будем ждать какое выйдет решение…

    -  А где ваше начальство? - спросил я.

    -  В Москве-с, - коротко и конкретно, ответил он.

    -  В Москве? Но она же сгорела!

    -  Это нам известно-с, - подтвердил Сергей Петрович. - Однако это-с ничего не значит, она скоро отстроится.

    Мы все, исключая, ничего не понимающего француза, удивленно уставились на представителя власти.

    -  А пока что с ними делать? - тихо спросила Кологривова.

    -  Этого я не знаю-с. Пусть пока живут у вас, до решения начальства-с. Мне, извините, госпожа Кологривова, сейчас не до французов. В нашем уезде совершено страшное душегубство, я прямо от вас еду в имение князей Урусовых. Там третьего дня назад князь с семьей заживо сожжены собственными крестьянами.

    -  Урусовы? Они погибли? - смертельно побледнев, безжизненным голосом, спросила Маша.

    -  Точно так-с, взбунтовались их холопы, и сожги господский дом вместе с господами. Спасся только один молодой князь.

    -  Мама, - тихо сказала Маша, привстала на стуле, взялась рукой за сердце и упала в обморок.

    Все вскочили со своих мест. Петр Андреевич рванулся, помочь княжне, но, видимо, от резкого движения, что-то произошло с его раной, он вдруг побледнел, прижал к груди руку и без сил, опустился в кресло. Екатерина Романовна закричала, требуя слуг:

    -  Филька, Степан, кто-нибудь, скорее сюда!

    Маша, между тем, неподвижно лежала на полу.

    -  Мосье да Лафер, помогите, - попросил я француза.

    Он понял, что я от него хочу, бросился ко мне. Мы с ним подняли княжну и понесли в ее комнату.

    Следом, набежавшие лакеи, вели под руки Петра Кологривова.

    -  Господа, - крикнул нам вслед испуганный Сергей Петрович, - что я такого сказал? Я никого не хотел обидеть!

    Мы внесли девушку в ее комнаты и положили на постель. Княжне почему-то отвели апартаменты, в то время как мы с виконтом ютились в одной комнате.