-  Господин Крылов, что случилось с вашим товарищем?

    -  Обморок, - коротко ответил я, - у вас есть нюхательные соли?

    -  Сейчас принесу, - ответила она и выбежала из комнаты.

    Как всегда, когда нужда в помощи отпала, в комнату набилось масса народа, так что сама Кологривова с трудом протиснулась в дверь, передать мне нюхательную соль. Пришлось брать власть в свои руки.

    -  Прошу все выйти! - категорично, потребовал я. - Больному нужен воздух!

    Зрители начали неохотно расходиться. Маша все это время пребывала в глубоком обмороке. На бедную девушку слишком много всего свалилось за последнее время! Она из одного несчастья, разом попадала в другое. Я проверил у нее пульс и поднес к носу проверенное средство от обмороков - флакон с ароматическими солям. К сожалению, они ей не помогли. Я расстегнул на ней сюртук, поднял рубаху и припал ухом к груди. Сердце билось, но очень нечетко. Пришлось применить массаж. Только после того, как, поймав темп, я несколько раз сильно нажал на грудную клетку, она нормально задышала. Дальше я действовал по своей проверенной методике.

    Только когда Маша окончательно ожила, я позволил себе расслабиться и сел на край постели.

    -  Ну, как она? - спросили у меня за спиной.

    Я подскочил на месте и резко обернулся. Бледный как смерть Петр Кологривов остановившимся взглядом смотрел на раскинувшуюся на постели княжну. Зрелище и, правда, было живописным, но в такой ситуации не стоило рассматривать женские прелести.

    -  Вы, вы, что здесь делаете?! - возмущенно воскликнул я, стараясь прикрыть обнаженную княжну. - Немедленно выйдите отсюда!

    -  Простите, - пробормотал он, - я так за нее испугался!

    -  Я это заметил, - с иронией сказал я, взглянув на его обтягивающие бедра панталоны.

    Петр Андреевич иронию не оценил и продолжил попытки заглянуть мне за спину.

    -  Вы можете мне сказать, что с ней? - дрогнувшим голосом, спросил он. - Она не умрет?

    Мне сделалось неловко за низменные подозрения, похоже, парень и, правда, был очень напуган обмороком Маши.

    -  Не умрет, - успокоил я его. - У княжны обычный обморок.

    -  У княжны? - с трудом ворочая языком, переспросил он. - Так она?…

    -  Княжна Урусова и внезапно узнала о гибели своих родителей. А теперь уходите, пусть Марья Николаевна поспит, ей необходим покой.

    Кологривов, с круглыми от удивления глазами, начал пятиться и исчез за дверями. Я до конца освободил княжну от одежды, закрыл одеялом и тоже вышел. Возле дверей толпились дворовые. Я выбрал из них девушку со смышлеными глазами, попросил посидеть с больной, после чего спустился вниз. Екатерина Романовна и Сергей Петрович по-прежнему сидели за столом и смотрели на мечущегося по комнате Петрушу. Де Лафер стоял возле окна и сочувственно качал головой.

    -  Ну, как, что с княжной? - бросился ко мне лейтенант.

    -  Спит, - ответил я. - С ней осталась ваша дворовая.

    -  Что еще за княжна? - спросил Сергей Петрович.

    Я сделал Кологривову предупреждающий знак, чтобы он молчал, но его видимо так распирало, что он не обратил на него внимания и громко ответил:

    -  Княжна Урусова, Марья Николаевна!

    -  Как княжна? - удивленно воскликнула хозяйка.