-  Тот молодой человек, княжна Урусова? - спросил вслед за ней чиновник.

    -  Так утверждает Алексей Григорьевич, - ответил им лейтенант и все, включая ничего не понимающего француза, уставились на меня.

    Я пожал плечами и сел на свой стул.

    -  Но, позвольте, княжна Урусова погибла вместе с родителями, я собираюсь поехать туда засвидетельствовать, так сказать, - пробормотал Сергей Петрович.

    -  А она, как видите, жива, - сказал я.

    -  Почему же тогда княжна одета в мужское платье? - задал идиотский вопрос представитель власти.

    Ответ я уже придумал, вполне в духе времени, не допускающий и мысли о побеге барышни с любовником и потому не спешил просвещать взволнованную аудиторию, держал паузу.

    -  Княжна бежала из дома с вами? - тихо, спросила Кологривова.

    -  Да, - будничным голосом ответил я, - она бежала из дома, чтобы поступить в гусарский полк и воевать с французами. Как кавалерист-девица Надежда Дурова.

    -   La France ? - услышав знакомое слово, спросил де Лафер, но на него никто не обратил внимание.

    -  Княжна Урусова хочет стать гусаром?! - в один голос воскликнули Кологривовы.

    -  Какая дура? - недопонял туповатый Сергей Петрович.

    -  Именно, - веско объявил я, - и княжна Мария Николаевна хотела поступить в армию инкогнито.

    -  Кем поступить? - переспросил чиновник.

    -  Какое несчастье, бедная девочка! - покачала головой Екатерина Романовна. - Это ее спасло.

    -  Гусаром! Она чудо! - в свою очередь, пылко заявил бледный Петр Андреевич.

    -   Que la France ? - продолжал настаивать француз.

    -  Теперь расскажите, что вы знаете о гибели Урусовых? - спросил я уездного страдальца.

    Не знаю, мой ли вид не внушал Сергею Петровичу доверия, или он не мог связно говорить ни о чем, кроме фортификации и артиллерии, но ничего более внятного, чем то, что крестьяне сожгли чету помещиков прямо в доме он сообщить не смог.

    То, что я сказал Кологривову, кто такая Маша было ошибкой, еще большей ошибкой, было то, что не предупредил его скрыть фамилию княжны. Я просто в запарке забыл о Сергее Петровиче и только теперь понял, что заставить его молчать будет невозможно. Он тотчас раззвонит об этой новости на весь уезд и приятное известие о том, где прячется сестра тотчас дойдет до любящего брата Ивана, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

    В его главной роли в гибели родителей, я ничуть не сомневался. Не сумев по-тихому расправиться с сестрой, он видимо решил, разом покончить со всеми родственниками. Князь, скорее всего, принудил крестьян взбунтоваться и напасть на имение. Причем, что называется, подставил всех. Не учел он только одного, Маши в ту ночь уже не было дома.

    -  Что же теперь делать княжне? - спросила меня Кологривова.

    -  Я отвезу ее в другое их имение, - ответил я. - Марье Николаевне нужно пожить в покое.

    -  Если вы не против, - неожиданно вмешался в разговор лейб-гвардейский лейтенант, - я буду ее, вернее, буду вас сопровождать…

    -  Петруша, но ты же ранен! - встревожилась мать.

    -  Ничего мама, я уже почти выздоровел, - ответил он. - Алексею Григорьевичу будет трудно одному, Марья Николаевна, она…, - он покраснел и не договорил.