На ладонях клубились готовые к атаке чары, но я послушалась. Замерла, пригляделась… И помимо луж яда на полу и израненной Нотт увидела то, что раньше не замечала.

– Антуан, стой!!!

Вместо того чтобы обрушить меч на одно из щупалец, Антуан отвел клинок в сторону. Он просвистел в воздухе, рассекая пустоту. Увернувшись от удара щупальца, Антуан уставился на меня и раздраженно спросил:

– А теперь что не так?!

Вместо ответа я дрожащей рукой указала на пол. Там, почти полностью погруженный в тело исчадия, еле дышал Гаат.

Вот почему Нотт кричала. Вот почему каждый удар нужно было взвешивать и просчитывать. Мы могли убить Гаата еще до того, как это сделало бы исчадие! Из склизкой плоти выглядывало лишь лицо второго близнеца. Если на него случайно брызнет яд, Гаат точно не выживет. Он и без того уже едва дышал.

Антуан оказался смелее меня. Он отбросил в сторону меч, упал на пол перед Гаатом и попытался вытянуть того из исчадия. Гаат никак не реагировал, а Антуан лишь бесполезно ранил руки ядовитой кровью. Она же прожигала ткань на брюках и разъедала колени.

– Профессор… Я не знаю, что делать, – задушенно прошептала я.

Я не смотрела на Мора, но знала, что он сейчас глядит только на меня.

– Как их спасти? Зачем Лоркраф делает это?!

– Думаю, он хочет узнать, на что вы способны. Хочет видеть, на что обменяли его идеальную жизнь и свободу.

Мор говорил холодно и строго, чеканя каждое слово. Он будто знал, что однажды Лоркраф так и поступит.

– Он испортил жизнь мне, а теперь собирается повторить трюк с вами. Не позволяйте ему это сделать.

– Но как… Как я могу что-то исправить?!

На глазах выступили слезы. Не могла без них смотреть на то, как Антуан бесполезно пытается вытащить Гаата, как медленно умирает Нотт.

– Лирида, вы сильнее, чем думаете. А если кажется, что что-то не получится, помните: я всегда на вашей стороне. Всегда.

Я вскинула на Мора заплаканные глаза. Показалось, что время замерло. Все, кроме нас, застыло. Исчезли звуки, померкли и без того тусклые краски.

– Я выбрал вас девочкой в ученицы…

Он положил руку мне на макушку. Добрый, мягкий жест.

– Я трепетал перед будущим оракулом Пустоши. Я был в восхищении от девушки, в которую вы превратились…

Рука Мора сместилась на мою щеку. В этом уже было что-то нежное. Романтичное. Как и в глазах профессора, которые смотрели с обожанием.

– Я влюбился в вас, Лирида. В смелую, упорную и самоотверженную чародейку.

Что?..

«Влюбился. Влюбился. Влюбился».

Его пальцы скользнули по щеке, опустились к шее. Мор склонился ко мне, будто для поцелуя, а я подалась ему навстречу.

Слова профессора разжигали во мне пламя, незнакомое, но буйное. Кончики пальцев покалывало от желания прикоснуться к Мору, губы изнывали от жажды поцелуя…

«Я влюбился в вас», – крутилось в голове, наполняя душу радостным волнением. И это было бы самое лучше чувство в мире, самое сладкое забвение… Но я уже догадывалась, что время остановилось не просто так.

– И я выбрал вас, Лирида. И буду следовать за вами, пока это возможно.

– Что… что это значит?

Когда поцелуй был так близок, Мор лишь скользнул холодными губами по моей щеке и крепко обнял.

«Действуйте!» – раздалось в голове его голосом, который будто разморозил застывшее время.

Все снова пришло в движение. Мир наполнился противными запахами разложения и криками Нотт и Антуана.

Мор куда-то пропал, но я чувствовала его поддержку и защиту.