– Я слышу твои мысли, девочка, – хмыкнула Пустошь. Ее слова заставили меня вздрогнуть.

«Все не так, как кажется!» – хотела выкрикнуть я, но слова встали в горле. Кто я такая, чтобы перебивать богиню?

– Верно, – протянула она, доказывая, что все еще читает мои мысли. – Лучше молчи и слушай. Я разочарована. Ты была безупречной претенденткой на роль оракула. Твой разум был чист, а тело – невинно. Ты стала бы идеальным сосудом. Представляешь, сколько добра ты бы принесла людям, овладей божественным знанием?

Я крепче сжала зубы.

О да… Я грезила об этом с десяти лет! Представляла, как стану оракулом – ниточкой между людьми и Пустошью.

Я бы передавала последнюю волю умерших их родным. Помогала бы душам упокоиться и найти путь к перерождению. Показала бы, что смерть – это не конец, а новое начало для души, для которой и вечность – не предел.

– Ты не сможешь пройти церемонию, не станешь оракулом, если продолжишь поддаваться эмоциям.

– Скелла была моим другом, а теперь ее нет, – не сдержавшись, выдавила я. Одинокая слеза скатилась по моей щеке.

Пустошь наблюдала за моим горем с безразличием бессмертного. Но Мор… Он опустился рядом со мной на колени и нерешительно коснулся моего плеча. От его близости стало страшно – из-за того, что Пустошь видит. Из-за того, что она все еще слышит мои мысли.

– Мне жаль, – шепнул Мор. – Я и не догадывался, что Лоркраф… Как он это сделал? Впрочем, не отвечайте. Мы найдем способ все исправить. А если не исправить, то отомстить.

Мне ужасно хотелось коснуться руки, что сжала мое плечо. Но Пустошь наблюдала. И ее взгляд был тяжелее вод всех океанов мира.

Мор Пустошь не замечал. Или попросту не мог заметить. Он оставался спокойным, а я едва могла дышать от страха.

– И на это ты хочешь обменять вечность, готовую тебе покориться? – презрительно произнесла Пустошь. Ее тень в стекле стала будто бы больше и чернее. – Твой разум и сердце смутил этот смертный?

– Нет! – отчаянно выкрикнула я и подскочила на ноги.

Мор даже отпрянул от неожиданности. Мне стало стыдно, что я так повела себя с ним… Но Пустошь ведь когда-то обещала уничтожить любого, кто помешает мне стать оракулом. А еще она права. Богиня дала мне смысл жизни, когда казалось, что его больше нет. А я размякла… из-за мужчины?

«А как же Скелла? – напомнила сама себе. – По ней ты плачешь, а не из-за Мора».

– Смерть твоей кошки – это испытание, – строго проговорила Пустошь, приблизив лицо к стеклу почти вплотную. Она будто хотела как можно внимательнее меня рассмотреть. – Став оракулом, ты будешь переживать всех, кого знаешь. Нельзя спасти их. Нельзя считать их равными себе, если хочешь стать частью великого. Ты ведь хочешь?

Большую часть осознанной жизни я готовилась к одной судьбе. Если сверну с этого пути, то куда? Кем я буду?..

– Никем, – подсказала Пустошь, и я покорно склонила голову. – Мы нужны друг другу, Лирида. Не забывай об этом, и никто не пострадает.

От прямоты угрозы стало жутко, но я не посмела ни слова сказать. Сейчас я лишь песчинка перед лицом вечности.

– Ты совершила много ошибок, Лирида. Зачем сближаешься с этим мужчиной? Зачем позволила снять с себя чары забвения?

– Это ты их наложила? – не сдержалась я. Прикусила губу, боясь наказания за дерзость. Кто позволил говорить?

Но Пустошь лишь хмыкнула, отлетела от стекла и сказала:

– Нет.