странный звук, похожий на вой. Пару секунд я даже не мог понять,  что  это

такое. Странно низкий  и  одновременно  пронзительный,  он  раздавался  не

только в парке. Казалось, он наполнил собой весь мир. Его издавали люди...

     Джустина глядела на меня, широко раскрыв полные ужаса глаза. Я  хотел

утешить ее, но что я мог ей сказать?

     - Милый! - закричала она. - Что происходит?!

     Я мог только беспомощно на нее смотреть. Слабость, которую я  ощутил,

выйдя из больницы, вновь вернулась, накатившись, как цунами.

     Девочка пошевелилась. Она открыла глаза и с удивлением уставилась  на

Джустину.

     - Где моя мама, - заплакала она. - Мне больно. Я хочу...

     - Мама сейчас придет, - сказала  Джустина.  -  Она  скоро  будет.  Мы

присмотрим за тобой, пока...

     Но вдруг маленькое тельце девочки выгнулось дугой.  Все  продолжалось

не больше  минуты.  Судороги  сменились  сухим  кашлем.  Детские  пальчики

зарылись в землю. Я не мог вынести выражения ее искаженного судорогой лица

и отвернулся.

     - Надо уходить отсюда, -  в  отчаянии  сказал  я.  -  Здесь  началась

какая-то чертова эпидемия. Надо добраться куда-то, где...

     - Я ее не оставлю, -  коротко  заявила  Джустина.  -  Я  не  могу  ее

бросить!

     Стоя на коленях  над  вновь  впавшей  в  беспамятство  девочкой,  она

бормотала ей на ушко утешающие, бессмысленные слова; гладила ее по голове,

распрямила сведенные судорогой ручонки.

     - Но мы ничем не можем ей помочь, - устало возразил я.

     Я чувствовал себя выжатым, как лимон. Покинув госпиталь, несмотря  на

возражения врачей, я даже не предполагал, что  сил  у  меня  окажется  так

немного. Я чувствовал себя так, словно надо мной поставили эксперимент  по

выживанию... и остановиться на полпути я уже не мог.

     - Милый, - встревожилась Джустина.  -  Ты  выглядишь  просто  ужасно.

Посиди немного, я сбегаю позвоню.

     Почему-то я не  сомневался,  что  пытаться  звонить  -  пустая  трата

времени. Толпы людей  наверняка  сейчас  осаждают  телефонные  будки...  и

множество телефонов не отвечают... И никогда уже не будут отвечать.

     - Мы не должны расставаться, - выдавил я, когда Джустина помогала мне

опуститься на траву. - Что бы ни случилось, мы не должны разлучаться.

     Мне было как-то не по себе. Немного подташнивало -  изо  всех  сил  я

старался удержаться от рвоты. Я даже попытался улыбнуться.

     - Может, я тоже заболел...

     В этот миг девочка  перестала  кашлять  и  открыла  глаза.  Нас  она,

похоже, не замечала.

     - Извини, мамочка, - еле слышно прошептала она. - Я никогда больше...

     Ее взор потух. Лицо сделалось пустым и холодным. Она была мертва.

     Джустина заплакала. Она обняла девочку, укачивая ее, словно  надеясь,

что та вот-вот оживет.

     - Опусти ее! - воскликнул я.