|
Ричард работал у нее на мельнице, а потом решил сам промышлять, болтался у нас на болоте, нанимался проводником к горожанам, которые хотели понаблюдать за птицами. Представляете себе? Я спрашиваю миссис Комбс: «Чече понаблюдать?» Может, думаю, они заплатят, чтобы понаблюдать, как я поле пашу? Первый раз он понадобился дяде Сэму, когда подстрелил орла. Зачем он это сделал? Я‑то знаю Ричарда: небось захотел посмотреть, как тот издыхает. Ну вот, а потом были те два парня, которые самогон гнали из сахарного тростника, из очисток, так мне говорили, только я не думаю, чтобы из очисток, потому что когда их первый раз привели в суд, судья сказал, просто стыд и позор сажать людей, которые делают такое отличное виски. Во второй раз Ричард дал показания против них, и их упекли в Огайо. То же самое и с моим мальчиком, в том же суде. Мой мальчик один раз уже отсидел. Ну да, он покупал травку с корабля и продавал ее студентам, но самто он не курил ни единого раза. Ричард донес на него и других тоже сдал дяде Сэму – одному Богу известно, зачем ему это понадобилось, – и моего мальчика заперли в тюрьму на тридцать пять лет.
– Что вы хотите сделать с Ричардом? – спросил Ла Брава. – Что я хочу сделать? – переспросил старик. – Что я хочу? Я бы в него пулю загнал, прямо вот сюда. – Мини ткнул себя в переносицу корявым, точно древесный сучок, пальцем. – Но я сделаю вот что: заверну его в грязную подстилку, закину в свой грузовичок и отвезу его домой. Там мы рассудим по справедливости. Может, запрем его в погреб на тридцать пять лет – как вам это? – пусть сидит, пока не выпустят Бастера. Ла Браву это вполне устраивало. – Думаете, вы с ним справитесь? – уточнил он. – Он у нас здоровенный, как двухместный сортир, а я мелковат, – признал Мини, – но я справлюсь с ним, если сначала тресну его топорищем по башке. – Он остановился в отеле «Парамаунт» на Коллине‑авеню, – сказал Ла Брава.
Ноблес вошел в холл, чувствуя, что голова у него прямо‑таки трещит от мыслей о том, что ему предстоит сделать, от всех этих мелочей, которые нельзя упускать. Например– Господи, машинка! Вот уже и позабыл. Он же должен был избавиться от нее на обратном пути. Ричард представил себе, как он отнесет ее в темноте в переулок Мак‑Артура… И тут он увидел своего дядюшку Мини. Мини спал сидя прямо в холле «Парамаунта», табачная палочка торчала у него изо рта. Из заманчивого будущего Ноблеса рывком отбросило в прошлое, в зал суда в Джексонвилле: Мини вытягивает руку, указующий перст направлен на Ричарда, суля ему суд и расправу… Ноблес попятился, задом выбрался из гостиницы. Помчался к «Волфи» на угол Двадцать первой звонить Кундо. Маленького засранца на месте не оказалось. Идти к нему в гостиницу Ноблесу не хотелось. Неприятное местечко, полно иностранцев ошивается. Он убил пару часов, перекусывая сэндвичами с мясом и время от времени заглядывая через окно в свой отель, убеждаясь, что Мини по‑прежнему сидит все в том же кресле, словно собрался сидеть тут, пока мхом не обрастет. Стемнело. Ноблес подъехал к отелю «Ла Плайа», спросил, вернулся ли Кундо– оказалась, его еще нет, – и остался сидеть снаружи в машине, праздно прислушиваясь к болтовне проходящих мимо даго. Всех этих засранцев следовало бы выслать обратно, туда, откуда приехали. И Кундо тоже, когда они закончат свое дельце. Он услышал Кундо прежде, чем увидел его, – услышал его бессвязный вопль, молитву даго, обращенную к небесам: Кундо только что не обнимался со своей машиной, гладил ее, осматривал в свете фонаря и все спрашивал, не разбил ли Ричард чего в дороге, не сорвал ли тормоза, не испачкал ли. |
