– Заряжаюсь вдохновением. – Натянутая улыбка искажает губы, но Дима не улыбается в ответ.

Он отворачивается, чтобы уйти, и во мне все опадает.

– Дима! – не выдерживаю. – Может… побудешь здесь со мной?

– Зачем?

– Ну… Я что-нибудь придумаю. Снимем кадры?

Дима тяжело вздыхает и качает головой.

– Снежана, тебе недостаточно экранного времени и внимания зрителей после свидания с Алексом?

Опешив, я беззвучно открываю рот.

– Ты хотела быть замеченной. Ты это получила. Не пора ли успокоиться?

Он будто наотмашь бьет меня по лицу. Я даже стоять больше не могу. Сажусь на подоконник и едва не разражаюсь нервным смехом.

– Я хочу быть замеченной тобой, – выпаливаю быстрее, чем успеваю обдумать эти слова.

Черт.

Дима останавливается.

– Это очередная игра? – спрашивает с сомнением.

С губ срывается шумный вздох.

– Ты понимаешь меня, – шепчу.

Я поднимаю голову. Несколько долгих секунд мы с Димой без слов смотрим друг другу в глаза. Пульс учащается, и я готова поспорить, что то же самое ощущает и Дима.

Это правда. С той самой ночи после бала я не могу выкинуть из головы мысль, что мы с Димой похожи. Мы мечтаем о большом кино и готовы по кирпичику строить лестницу к своим целям. Мы бы могли стать опорой друг другу. Не просто союзниками на шоу, а…

Не успеваю додумать, сбитая с толку, ведь Дима резко отворачивается.

– Не стой босиком, – бросает он. – Тут холодная плитка на полу.

Рисунок на окне я так и не заканчиваю. С ногами забираюсь на подоконник и, напившись вина, которое почему-то кажется горьким, засыпаю прямо там.

Сквозь сон чувствую, что кто-то поднимает меня на руки. Какой странный сон. Ощущения словно наяву. Пытаюсь вновь нырнуть в страну грез, но движение продолжается. Лениво приоткрываю веки и понимаю, что кто-то несет меня к моей спальне.

Коридоры виллы погружены во тьму. Похоже, все давно спят. Пытаюсь вспомнить, почему я посреди ночи оказалась не в постели, а на чьих-то руках, и огорченно вздыхаю.

Ах да.

Мне разбили сердце.

– Алекс, – сонно выдыхаю я. Почему-то я уверена, что это Буэр. Кто еще стал бы меня носить на руках?

Руки того, кто меня несет, напрягаются. Да и сам он замирает на миг. Пользуясь этим, шепчу:

– Отпусти. Я сама пойду в кровать.

Он не слушается. Стоит в темноте посреди пустынного коридора.

– Я же говорила, что не собираюсь с тобой спать.

И вдруг я слышу смех у самого уха. Но не такой, как у Александра. Этот смех более мягкий, мелодичный.

Щеки вспыхивают, когда я понимаю, что на руках меня держит Дима. Это к его груди я жмусь, пытаясь сохранить крупицы сна.

Резко вскидываю голову, распахнув глаза.

– Что ты делаешь?!

– Успокойся. Просто спасаю тебя от ломоты во всем теле и, возможно, простуды.

Часто моргаю, пытаясь понять, что происходит. Кто-то укутал меня в одеяло. Хотя… В смысле «кто-то»? Очевидно ведь, что это был Дима.