Софи мне нравится.

Но она права: мне нельзя думать о ней в этом ключе, ведь я со Снежаной. Это неправильно по отношению к ним обеим. Я лишь должен помочь Софи дойти до финала, чтобы она могла рассчитаться с долгами. И да, мы оба сходим с ума по склонам и готовы дни напролет проводить на бордах, но… ее не интересуют отношения, а я хочу семью.

Со Снежаной она может у меня быть… Или нет?

Эти дурацкие камеры не дают мне возможности спросить прямо, чего именно хочет Снежана и совпадают ли вообще наши интересы. Но я точно знаю, что не хочу, чтобы у меня возникала возможность выбора.

Любовные треугольники были созданы человеком-Весами – так всегда говорила Луиза, когда смотрела очередной сериал с этим тропом. Уверен, она цитировала своего астролога, но сейчас, хоть и сам не верю, что признаюсь в этом, считаю, что астролог прав: любовные треугольники придумал человек, который не может определиться.

Обычно, если возникает выбор, значит, тебе не подходят оба варианта.

Все просто.

Ведь если ты уже влюблен в девушку, то ты отдал ей сердце. Невозможно отдать его частичку одной, а частичку – другой. Сердце – оно цельное и неделимое.

– Где ты витаешь последние пару минут? – тормозит Софи впереди и садится в ущелье, чтобы достать термос с чаем.

Ее губы раскрываются в широкой улыбке, пока она поднимает маску на глаза. Она всегда улыбается в этот момент. И улыбаются не только ее губы, но и глаза. Они сияют.

Торможу рядом и улыбаюсь в ответ:

– Я рад, что ты согласилась покататься со мной.

– Не обольщайся, я просто хотела потешить свое эго. После проекта я снова вернусь к фристайлу, в котором из-за двухмесячного перерыва буду походить на новичка. Так что покататься со старпером – последняя возможность почувствовать свое превосходство, прежде чем я упаду носом в грязь.

Я сажусь с ней рядом и фыркаю:

– Ты же не серьезно?

Она поигрывает бровями, и я начинаю хохотать.

– Я все еще хорош.

– Но не так, как десять лет назад. Ты был легендой.

Вскидываю бровь.

– Видела мои выступления?

– А покажи мне, кто из сноубордистов их не видел.

На моих губах появляется улыбка.

– Так я настолько плох?

– Нет, – улыбается она и делает глоток чая. – Для такого большого перерыва ты катаешься невероятно.

– Прошло всего два года, Софи. И я определенно не смог бы сейчас безошибочно выполнить даже хэнд плэнт[16], что уж говорить о куда более сложных элементах…

– Ты же сказал, что ты хорош, – вскидывает бровь она.

Я смеюсь.

– Я просто чувствую борд. Не представляю своей жизни без него.

– Как и всякий, кто встает на доску. Стоит один раз прочувствовать кайф – и ты попал.

– К сожалению, не у всех получается его прочувствовать, – выдыхаю я, подумав о Снежане.

Важно ли для меня то, что она не хочет кататься на сноуборде? Луиза тоже никогда не разделяла моей любви к сноубордингу. Да она даже на соревнованиях моих ни разу не присутствовала. И это чертовски меня задевало. Но я молчал. Не мог ведь я заставить ее полюбить борд, если даже не смог ее заставить полюбить себя?

– Мой отец был твоим фанатом, – вдруг произносит Софи.