Изменить размер шрифта - +

— Старайтесь дышать медленно и неглубоко. Только медленно, — подчеркнул он. — Если вы переберете кислорода, то можете удариться в панику.

— Паника — это еще слишком мягко сказано.

Веревка негромко потрескивала, растягиваясь.

Бэленджер попытался оглянуться.

— Рик, Кора, продолжайте удерживать веревку. Винни, подойди сюда и помоги мне вытащить его.

Винни торопливо подошел и ухватился за канат.

— Больно, — сообщил профессор, как только веревка пошла вверх.

— Мы скоро освободим вашу грудь.

— Это не веревка.

— А что?

— Нога.

Бэленджер и Винни, напрягая все силы, продолжали поднимать Конклина. Вот над краем балкона показался шлем с налобным фонарем, удерживаемый подбородным ремешком. Затем искаженное от мучительной боли, заметно побледневшее лицо. Очки профессора упали, и без них широко раскрытые от страха глаза сразу приобрели беззащитное выражение.

Бэленджер и Винни подтащили его повыше.

— Меня что-то держит, — выдохнул профессор.

Бэленджер чувствовал, как Рик и Кора у него за спиной налегали на веревку. Без их помощи он, скорее всего, сам свалился бы вниз. Он слышал их напряженное дыхании.

— Винни. — Голос Бэленджера был хриплым, как будто его связки засыпало песком. — Отпусти веревку и тащи его на балкон.

Винни не бросил канат, а постепенно ослабил свое усилие. Как только Бэленджер полностью принял на себя вес профессора, Винни подошел к краю, взял Конклина за руку и потянул.

Профессор дернулся и замер на месте.

— Я вижу, — сказал Винни. — Его куртка спереди зацепилась за доску.

— Вы же знаете, что делать. Нож. Именно для этого он и нужен. Режьте куртку.

Винни, похоже, совершенно забыл о своем ноже. После напоминания он торопливо вынул нож из кармана, раскрыл его одной рукой и послушно разрезал куртку Конклина. После этого он застыл и секунды две в ужасе смотрел в пропасть, куда обрушилась лестница.

— Готово. — Он быстро вернулся к Бэленджеру и схватился за веревку.

На сей раз им удалось сдвинуть профессора с места. Медленно, превозмогая боль, пожилой предводитель лазутчиков сумел помочь своим спасителям. Сначала он положил локти на край балкона, а потом, с большим трудом изогнувшись, смог закинуть наверх колено. Сдержав триумфальный возглас, Бэленджер, перехватываясь руками за веревку, продвинулся вперед, ухватился за куртку профессора и помог Винни вытащить его в безопасное место.

В следующее мгновение рядом с ними оказались Рик и Кора. Профессор лежал на спине и тяжело дышал. Бэленджер расслабил петлю и снял ее с Конклина.

— Сейчас-то вы можете дышать? — спросил Бэленджер, нащупывая пульс профессора.

Конклин торопливо заглатывал воздух; его грудь высоко вздымалась.

Бэленджер насчитал 140 ударов в минуту — таким бывает пульс у тренированного спортсмена после того, как тот пробежит пару-тройку миль. А для грузного немолодого нетренированного человека пульс был слишком учащенным.

— В груди все еще больно?

— Лучше. Уже намного лучше. Я вполне могу дышать.

— Вот дерьмо! — воскликнул Рик.

— Его левая нога, — указала Кора.

Бэленджер уже и сам почувствовал сильный медный запах. Опустив взгляд, он увидел, что штанина профессора от бедра до самого низа намокла от крови.

Конклин застонал.

 

 

Штанина на бедре профессора все сильнее набухала от крови. Кора в ужасе отвернулась.

— Забудьте обо всех чувствах. Точно исполняйте то, что я буду говорить, — жестко произнес Бэленджер.

Быстрый переход