– О, как устало ты выглядишь, дорогая, – бесцеремонно заявила ей мать сразу после того, как они с Виолеттой вошли в гостиную. Прямая, как палка, она сидела в своем обычном кресле у окна, и от нее исходил ледяной холод. – А ведь я неоднократно предупреждала, что все эти твои сумасбродные затеи в Истоне высушат тебя и раньше времени превратят в старуху. Разве не так?

– Со мной все в порядке, матушка, – тусклым голосом откликнулась Анджела и бросила взгляд на циферблат фарфоровых часов. Она пробудет здесь ровно полчаса и ни минутой дольше!

– Виолетта, может, ты поможешь мне вложить хоть каплю здравого смысла в голову Анджелы? – патетически воскликнула вдовствующая графиня Росс. – Она тратит слишком много времени и денег на свою деревенщину. Я уверена, что все эти людишки не способны оценить заботу о себе, – брюзгливо продолжала старая дама. – Кстати, мои дорогие, что вы предпочитаете – чай или шоколад?

Обе женщины выбрали горячий шоколад, и, разливая его по чашкам из стоявшего на столе серебря ного чайника, графиня, наморщив лоб, произнесла:

– Сестра Брука сообщила мне одну крайне неприятную новость. Подобные мимолетные и сомни тельные связи унижают твое достоинство, Анджела. Гвендолин была так расстроена!

– Гвендолин – противная сплетница, – тут же вступилась за подругу Виолетта. – Это известно всем и каждому, графиня.

– Вполне возможно, и, тем не менее, то, о чем она рассказала, не может не тревожить меня. Она даже говорила о каком то кольце по случаю помолвки. Это правда?

– Я не собираюсь обсуждать то, о чем наболтала вам Гвендолин, мама, – ответила Анджела, изо всех сил сжимая зубы, чтобы только не закричать. – Пусть она отправляется к дьяволу!

– Я только хочу надеяться, что ты хотя бы понимаешь серьезность таких поступков, как провоцирование Брука, Анджела, – жестко оборвала ее мать. – Леди Орм недавно виделась с королевой и утверждает, что терпение той по отношению к принцу Уэльскому висит буквально на волоске. В этой ситуации ты не можешь сейчас позволить себе вступать в конфликт со своим мужем. Опять всплывет его имя, а ты ведь отдаешь себе отчет, какова будет реакция Ее Величества?

– А может, наоборот, мама? Может, это именно Бруку стоит поостеречься и задуматься о том, как опасно провоцировать меня? Ведь может статься и так, что мне будет наплевать и на Берти, и на королеву…

– Я не позволю тебе сквернословить в моем присутствии! – резко перебила ее старая графиня. – Ты сейчас говоришь в точности, как твой отец. – Женщина строгих правил, графиня в свое время немало страдала от грубости первого мужа. – Более того, как ты смеешь произносить угрозы в адрес королевской семьи! Неужели ты вконец лишилась чувства ответственности по отношению к классу, к которому принадлежишь!

– Однако Брук – самый настоящий негодяй, графиня, – возразила Виолетта. – Я не смогла бы назвать ни одного хорошего качества, которое было бы ему присуще. Несомненно, если данная тема станет предметом обсуждений, королева примет во внимание характер этого человека.

– Да что она, огороженная от всего мира в своем Виндзоре, может знать, кроме того, что ей говорят! – скривилась старуха. – А то, что ей говорят, может обрушить позор на голову нашей семьи. Этого я не допущу, Анджела! Ты слышишь меня?

– Мама, – с усталым вздохом откликнулась Анджела, – не командуй мною хотя бы сегодня. Я очень устала.

– Надеюсь, что ты подумаешь хотя бы о своих сестрах и обо мне, – продолжала графиня, словно не слыша дочь. – Представь только, какой позор может грозить Милли и Долли. Я уж не говорю о Сазерлендах, для которых все, что связано с этикетом, – свято.

– Эдвард – вполне нормальный человек, мама, а что касается Долли и Милли, то, я не сомневаюсь, они обе желают мне счастья – хотя бы чуть чуть.