И вот, наконец он уехал в Плимут – на два дня раньше намеченного срока. Ему уже не сиделось на месте. Прощаясь в своем доме с Саскией, он нежно, как сестру, поцеловал ее в щеку и тихо проговорил:

– Спасибо за то, что спасла мой рассудок. Мне будет не хватать тебя, когда я снова займусь торговлей на Жемчужной реке. Ведь никто не умеет вести переговоры так, как ты – приставив нож к горлу партнера, – с улыбкой добавил он.

– Кто знает! Если в один прекрасный день мне вдруг надоест Париж, я могу снова отправиться с тобой.

– Ты для меня – всегда желанный гость. Только скажи Чамберсу, и я приеду за тобой.

Вечером того дня, когда подарки Кита были доставлены в Истон, Анджела, ложась в постель, одела на себя присланные им жемчуга, и целую ночь ей снились самые невообразимые сны. Кролик Питер в последовавшие за этим дни переодевался в новые наряды бесчисленное количество раз, а детская больше напоминала магазин игрушек. Теперь, когда сельскохозяйственный колледж уже открылся, Анджела пропадала там целыми днями, беседуя с учителями и учениками, вникая в сотни деталей, присутствуя на занятиях и наблюдая за тем, насколько оправданы ее материальные и моральные затраты.

Ненадолго – всего на одни выходные – и без всякой видимой причины к матери заехал Фитц.

– Просто я соскучился по тебе, – объяснил он свой приезд, а уезжая, дольше, чем обычно, держал мать в объятиях и загадочно пробормотал на прощанье: – За меня не волнуйся.

В ответ на это она с улыбкой сказала:

– Я вижу, у тебя прекрасно получается самому заботиться о себе. Скоро я вообще не буду нужна тебе для этой цели.

Сын снова прижал ее к груди, а затем посадил Мэй себе на плечи, и они вместе дошли до ворот, где его ожидал экипаж, чтобы отвезти на станцию. В тусклом вечернем свете Анджела и Мэй вернулись в дом, обсуждая, что они будут делать на Рождество, когда Фитц снова приедет домой.

Письмо пришло тремя днями позже, и, когда дыхание Анджелы наконец выровнялось, а перед глазами перестали мелькать беспорядочные белые молнии, она вспомнила необычное поведение сына перед отъездом. Держа листок в трясущихся руках, она вновь перечитала его содержимое:

«Мама, я уезжаю в Южную Африку. Не беспокойся за меня. Теперь де Грею до меня не добраться, а тебе не придется меня защищать. Я уезжаю вместе с Реджи Карлтоном, который будет служить в Порт Элизабет. Я смогу остаться с ним».

Южная Африка! Анджела до боли в суставах стиснула руки. Ведь только в прошлом году эта страна не раз была да грани войны. С того самого дня, когда в результате неудачного рейда Джемсона английские войска оказались в плену в Трансваале, ни для кого не являлось тайной, что начало войны между бурами и Британией – лишь дело времени. Фитц решил помочь ей, сбежав в Южную Африку, но – Святой Боже! – ведь ему всего лишь семнадцать, он слишком юн, чтобы так отчаянно рисковать своей жизнью! Он – ее единственный сын! Даже если не разразится война, его жизнь может унести какая нибудь экзотическая болезнь – не зря ведь Африку называют могилой для белого человека. Если уж выбирать между Африкой и де Греем, то последний представлял собой куда меньшее зло. По крайней мере, она располагала средствами, чтобы защитить сына от Брука. Деньги всегда оказывались самым эффективным оружием против ее мужа.

Быстро взглянув на дату, проставленную на почтовом штемпеле, Анджела убедилась, что еще два дня назад Фитц был в Кембридже. Возможно, еще не поздно остановить его! Вызвав Нелли, она немедленно стала составлять план своего путешествия.

Давая Нелли и Берджи последние наставления относительно ухода за Мэй в ее отсутствие, Анджела уже знала, что ей придется просить помощи у Кита. Если Фитц уже отплыл, только «Дезире» была способна перехватить его.