– Ты срезал розы. – Она подняла на него взор, в котором светилась искренняя радость. В комнате разливался аромат особого сорта этих великолепных цветов – Пауля Нейрона.

– Берти говорил, что ты любишь розы.

– С твоей стороны это рыцарский поступок, – не удержалась Анджела от шутки, – тем более в такую ночь.

– В моем распоряжении было целых три часа семнадцать минут, – он взглянул на наручные часы на кожаном ремешке, – и двадцать две секунды. – Кит весело улыбался, ничто не могло сейчас омрачить его настроения. – Отчего же ты не садишься? А я бы тем временем отыскал для тебя сухое полотенце.

– Я не хочу.

Его взгляд стал настороженным.

– Не хочу садиться, – спокойно уточнила она.

– Я не сразу понял тебя, – признался он. – Видишь, как прилично я стараюсь себя вести?

– После того, как ворвался ко мне? – проворковала она.

– Но и теперь, наверное, это мне не вполне удается. – Дрогнув, его длинные ресницы медленно опустились, почти скрыв глаза. – Мы можем пойти наверх. Там тоже горит огонь.

Несколько секунд лишь стук капель, падающих со старого зонта, который он до сих пор не выпустил из рук, нарушал тишину, воцарившуюся в полутемной прихожей.

– Мне так хочется наверх, – мечтательно прошептала Анджела, и эти слова, прервавшие безмолвие, обрели в ее устах особый, возбуждающий смысл.

Положив зонт на каменную полку, которую какой то прилежный монах украсил много веков назад богатой резьбой, Кит задумчиво поглядел на лестницу, ведущую наверх, будто оценивал сложность предстоящего подъема. Затем, переведя взгляд на графиню, он произнес:

– Такого со мной еще не случалось. Я чувствую себя каким то… беззащитным.

– Перед чувствами? – Он кивнул:

– Да, правила игры внезапно изменились.

– Наверное, сегодня ночью оба мы в каком то смысле неопытные новички.

Он отрицательно затряс головой.

– Просто я ревную тебя ко всем мужчинам, которые когда либо смотрели на тебя.

– Как и я ревную тебя к женщинам, побывавшим в твоей жизни. – Ее глаза позеленели от внезапной злости. Анджела не желала уступать другим даже малой крупицы чувства этого человека, который должен был целиком, безраздельно принадлежать ей.

– Я прогоню их. – Еще месяц назад такое обещание показалось бы ему немыслимым.

– Тогда и в моей жизни не останется больше ни одного мужчины, – невольно вырвалось у Анджелы – той самой Анджелы, которая изо дня в день купалась в обожании мужского общества. – Пойдем, посмотришь, где я сплю.

Когда Кит шагнул по направлению к лестнице, она нежно провела пальцем по его щеке.

– Тебе нет необходимости снова нести меня.

– Но мне хочется, – возразил Кит с озорной улыбкой. – Сегодня я чувствую себя новобрачным.

– В самом деле, разве это не прекрасно? – пролепетала, замирая от восторга, Анджела. Эта мысль внезапно показалась ей такой притягательной, что впору было усомниться, здорова ли она. На протяжении долгих лет ее отношение к браку было неизменно скептическим.

– Ослепительно прекрасно, – подхватил ее слова Кит, вскинув темные брови. Анджела рассмеялась.

– Все это так странно. Не пора ли мне переходить к обороне?

– Нет, потому что во всяком случае одна вещь для меня очевидна. И странной совсем не кажется.

– Да, – тихо согласилась она, чувствуя, что мир вокруг нее вот вот рухнет, – столь сильным было ее влечение к этому мужчине.

Кит молнией взлетел по лестнице, неся ей, как пушинку. На самом верху ему пришлось слегка наклониться, чтобы не ушибить голову о притолоку.