– Я бы могла пристроить тебя в Истоне в качестве моего личного секретаря, – наморщив нос, пошутила она в ответ.

– Насколько личного?

– Очень личного, поверь.

– В таком случае я принимаю ваше предложение, моя милая графиня, и приступаю к работе немедленно. – Кивнув, он одновременно запечатлел на ее губах нежный и целомудренный поцелуй, словно скрепил печатью только что заключенную сделку.

– Итак, миледи, – продолжил Кит с шутовской почтительностью, – с моей стороны значило бы пренебречь своими служебными обязанностями, если бы я не напомнил вам о необходимости снять мокрое платье. Ведь так недолго и простудиться.

– Для этого я и наняла вас.

– Совершенно справедливо изволили заметить. А посему прошу вас повернуться ко мне спиной, чтобы мы смогли наконец приступить к приятнейшему во всех отношениях сотрудничеству.

Он действовал неспешно, то и дело останавливаясь, чтобы поцеловать ее то в ароматную шею, то в щеку, то в белое плечико, вытаскивая поочередно из ее спутанных волос шпильки и бросая их на пол. Их движения сразу же обрели природную интимность, стали ленивыми и размеренными, словно каждый наизусть знал свою роль, поскольку до этого совершал подобное действо уже сотни раз. В конце концов, расстегнув последний крючок ее платья, он скинул влажный шелк с ее плеч. Через секунду платье уже было переброшено через спинку стула.

– Благодарю вас, Брэддок, – величаво произнесла графиня и, поднявшись на цыпочках, поцеловала его. Нежные ладони легли на его грудь.

– Всегда рад услужить, миледи, – не менее церемонно ответствовал он, замерев подобно монументу, являя собой пример покорности и смирения.

– Вы довольны жалованьем, Брэддок? – все так же шутливо поинтересовалась она, проведя указательным пальцем по его кадыку.

– О, да, – вежливо ответил он, впившись на мгновение горящим взглядом в ее голубые глаза. – Другие ваши слуги мне откровенно завидуют.

– Вам не доставляет неудобства то, что ваша хозяйка оказывает вам особое внимание, отдавая предпочтение перед другими?

– Нет, мадам.

– А как горничные, они не скучают без вашей… а э э… компании теперь, когда я отняла вас у них? До меня доходили слухи, что вы пользовались в девичьей особой благосклонностью.

– Мне трудно судить, мадам.

– Скромность украшает вас, Брэддок.

– Да, мадам. Но послушайте, вы вся дрожите, мадам. Должно быть, это от ваших мокрых нижних юбок.

– А как же горничные, разве вам не хочется поболтать о них, Брэддок?

– Нет, мадам. Но если бы вы подошли поближе к огню, то я помог бы вам освободиться от сырой одежды.

И, не дожидаясь ответа, он подвел Анджелу ближе к очагу, где ловко помог ей снять промокшие юбки.

– В ваших движениях чувствуется немалый опыт, – заметила она, ощущая, как по крови разливается тепло от огня и близости Кита.

– Я неплохо обучен этому делу, миледи.

– Мне крупно повезло. Поцелуйте меня, Брэддок, и тогда я сама смогу судить, насколько хорошо вас учили.

– Куда, миледи? – деловито осведомился он. – Ах вы, несносный молодой человек…

– Но, мадам, некоторые леди имеют особые предпочтения.

От гнева у нее зарделись щеки. Нет, вряд ли ей когда либо удастся смириться с его прошлым.

– Будьте добры, Брэддок, оставьте эти воспоминания при себе.

– Слушаюсь, мадам. Интересно, ваши великосветские любовники так же беспрекословно выполняют ваши приказания? – В конце концов он тоже оказался довольно обидчивым.

– Какая наглость! – взорвалась она.

– Всего лишь откровенность. Ведь я знаю, что тебе нужно в первую очередь, – мой член, – парировал он с видимым спокойствием, но распаляясь в то же время от мысли о неудержимой страсти Анджелы и всех тех мужчинах, которые до него пытались утолить ее.