Ее глаза сверкнули, как две голубые молнии.

– Я могла бы прогнать тебя прочь.

– Но не сделаешь этого, – тут же вставил Кит. – Ну иди же ко мне, – нежно позвал он ее, – и я поцелую тебя в твои высокомерные губки.

– Ах, ты, наглый…

– …жеребец?

Наверное, именно бешенство привело в действие ее глазные мышцы. Случайно взгляд графини упал на то, что служило красноречивым свидетельством степени возбуждения этого несносного грубияна, – гигантский холм неумолимо рос в размерах, грозя порвать тесные кавалерийские лосины.

– Итак, что вы на это скажете, графиня? – лениво протянул он, перехватив ее взгляд. – Разве это не выдающееся достоинство в ваших глазах?

Это зрелище подействовало на нее, как пожар на восковую свечку. Мощный столб, вздыбив кожаные бриджи, поднялся от паха до уровня пояса.

– Подойди ближе, милая, не бойся. Можешь потрогать.

– У тебя нет ни капли стыда, – бессвязно забормотала она, но все равно протянула руку, которую он тут же схватил и положил на свой пульсирующий утес. Анджела содрогнулась. Ей еще ни разу не доводилось видеть ничего подобного – ни по величине, ни по объему, ни по каменной твердости. С замирающим сердцем она потянулась к его поясу.

– Полагаю, миледи, нам вначале следовало бы получше узнать друг друга, – насмешливо улыбнулся Кит, мягко сдержав ее.

– Это вряд ли потребуется. – Подавшись назад, она попыталась выдернуть свою руку из его железных пальцев.

– Ты вполне уверена? – вопросительно промычал он, без труда удерживая ее на месте. – А как же наш разговор?

– Да, я уверена! – почти выкрикнула она, порозовев от возбуждения. – Я не намерена ждать!

– Тогда, может быть, снимем и это? – Выпустив ее руки, Кит небрежно провел пальцем по шнуровке жесткого корсета, стягивающего ее талию.

– Мне все равно, – прошептала она, не в силах унять озноб вожделения.

– Какая страсть! – зашептал он в свою очередь, беря ее за узкую талию. – Но что, если я все таки заставлю тебя подождать? – Его ладони медленно поползли вверх, по туго натянутому атласу, к бледным полусферам грудей, трепетавшим на кружевных чашах, которые, казалось, с трудом удерживали нежную плоть.

– Ты не можешь!.. – выдохнула она, полузакрыв глаза, почти доведенная до исступления волшебством его РУК.

– Ты кончишь без меня?

– Не хотелось бы.

– Ответ почти утвердительный. А вы, графиня, оказывается, легковозбудимы, – проникновенно добавил Кит, слегка сжав ее алмазно твердые соски, выступавшие из под синих кружев.

– Со мной давно такого не было, очень давно. – Голос Анджелы был еле слышен, зато все сильнее и требовательнее становились толчки в ее лоне. Ощущение, рождавшееся под его пальцами, перетекало вниз, к содрогающемуся средоточию ее жизненных сил.

– Давно? Сколько именно? – Несмотря на прежнюю мягкость тона, этот вопрос прозвучал особенно властно. Одновременно сжались пальцы. Он больше не играл по ее правилам.

– Несколько недель, – продолжала безвольно бормотать она, едва не теряя сознания от наслаждения, которое было настолько острым, что трудно было отличить его от муки.

– Сколько недель? – Это был допрос – безжалостный, не терпящий отказа. Это была ревность…

Ее глаза оставались полузакрытыми, грудь часто вздымалась, все вокруг виделось словно сквозь розовую дымку.