В тот вечер король вел себя так, что ему удалось ввести в заблуждение и королеву, и влюбленных. Но не Барбару, которая была более проницательна, чем они. Она прониклась уверенностью в том, что он постарается помешать Фрэнсис, но сделает это тайно и тонко. Даже Прекрасной Стюарт не дано права обижать его безнаказанно. Он может отомстить Фрэнсис разными способами, и в тот вечер, вернувшись к себе, Барбара провела в спальне несколько часов, обдумывая многочисленные варианты.

В то же самое время Екатерина и Карл тоже обсуждали последние события. Каждый из них имел собственные апартаменты, однако королеве нередко приходилось проводить ночи одной в огромной двуспальной кровати, которая занимала чуть ли не всю их супружескую опочивальню. Карл, если бывал в хорошем настроении, прежде чем уйти к себе, обычно проводил с королевой час-другой, обсуждая события минувшего дня.

Какой бы усталой Екатерина ни чувствовала себя, она никогда не отказывалась от этих бесед. И в тот вечер она сидела, расчесывая волосы, которые очень испортились во время болезни, но уже заметно отросли и, к ее радости, постепенно приобретали былой блеск и живость.

Королева очень привлекательно выглядела в своем шелковом пеньюаре, но Карл не обращал на это никакого внимания, хотя, как обычно, она была с ним нежна и ласкова. Король не предполагал, что она может относиться к нему как-то иначе, и на самом деле он очень редко давал Екатерине поводы быть недовольной им.

Карл прекрасно знал, что королева испытывает отвращение к Барбаре Каслмейн, но вынуждена терпеть ее. Не сомневался он и в том, что она подозревала его и во многих других связях, но решил, что о его страсти к Фрэнсис она не догадывается. Ему не приходило в голову, что Екатерина может понимать Фрэнсис так, как только одна женщина понимает другую, и что она уже давно проникла в душу девушки, которая, обладая искренностью и порядочностью, не создана для роли королевской любовницы.

– Я не думаю, что эти препятствия, как вы их назвали, действительно имеют большое значение, – сказала Екатерина. – Конечно, Фрэнсис – украшение Двора, и нам всем будет ее очень не хватать, если она станет подолгу жить в деревне. Но ей уже пора замуж. Фрэнсис девятнадцать лет, и Леннокс – прекрасная партия для нее. Из нее получится великолепная герцогиня!

– Все не так прекрасно, как вам кажется, моя дорогая, – ответил ей Карл – Ей следовало бы выйти замуж за более надежного человека, чем Леннокс. В каком-то смысле на мне лежит ответственность за Фрэнсис. И моя сестра сказала бы то же самое, если бы я мог связаться с ней. Проклятая война!

– О Карл, я знаю, – быстро ответила Екатерина, которая не упускала случая поддержать его. – Я знаю, что вы не виноваты в этом. Все произошло из-за вероломства Людовика, из-за его обязательств перед Нидерландами! Но ведь всем прекрасно известно, что его волнует только одно – помешать Англии стать сильной морской державой! Когда он принял решение поддержать Данию и объявить нам войну, это, должно быть, сильно опечалило вашу сестру, потому что прервалась ваша связь с ней.

– Это не может длиться вечно! – с наигранной веселостью сказал Карл. – Бедная Генриетта, бедняжка… для нее это всего лишь одно огорчение из многих. Я очень рад, что в критический момент матушка оказалась в Париже и задержалась там, иначе она сошла бы с ума от страха за сестру. Она никогда так не беспокоилась обо мне, потому что знает, моя дорогая, что вы делаете все возможное для моего благополучия.

Екатерина улыбнулась, но ей не удалось скрыть иронию. Она постаралась вернуть короля к разговору о Фрэнсис, пытаясь понять, о чем он думает.

– Итак, вы считаете себя ответственным за Фрэнсис потому, что она дружна с вашей сестрой, и потому, что она protegee вашей матери.