– Это значит, что теперь мы будем видеть Каслмейн пореже, – с удовлетворением заметила Джоан Уэллс. – Даже у нее не хватит наглости появляться при Дворе в присутствии вдовствующей королевы.

– Почему бы ей не появляться? – спросила Фрэнсис. – Королева вполне дружелюбна с нею, она уже смирилась с тем, что было в прошлом.

– Господи, Фрэнсис! Порой вы так разумны, а порой… не понимаете самых простых вещей! Эта дружба – самое настоящее притворство. И теперь, когда Ее Величество стала лучше говорить по-английски, они нередко обмениваются такими колкостями… Вы, наверное, не видели, как однажды, совсем недавно, королеве в течение нескольких часов делали прическу с локонами, после того как Карл сказал, что обожает локоны…

– Да, чтобы их сделать и уложить, требуется уйма времени, – согласилась Фрэнсис.

– Разумеется! И Каслмейн, которая крутилась поблизости, спросила Ее Величество, как она может терпеть, когда ее так долго причесывают. Потом запустила руку в свою прическу, показывая, что локоны у нее настоящие и она не боится их испортить!

– Ну и что из этого? Барбара вовсе не хотела обидеть Ее Величество. Просто, она сказала первое, что пришло ей в голову.

– Так же, как и вы, Фрэнсис Стюарт! Поэтому не приходится удивляться, что вы так прекрасно с ней ладите! Но королева не осталась в долгу и сказала, что у нее есть более серьезный повод проявлять терпение и она не склонна обращать внимание на подобные пустяки. Все прекрасно поняли, что именно она имела в виду, кроме вас, кажется.

– Я просто не обратила на все это никакого внимания: на шали Ее Величества запуталась бахрома, и я старалась привести ее в порядок.

– Ее Величество может быть великодушной. Поэтому, если я вижу, что кто-то обижает ее…

Джоан сделала драматический жест и добавила:

– Я считаю – и это не только мое мнение, – что королева совершила большую ошибку, позволив Барбаре Каслмейн появляться при Дворе. Ей следовало настоять на своем.

– Королева была вынуждена поступить именно так, – вполне разумно возразила ей Мэри Бойтон. – Вспомните приданое. Ведь оно еще не выплачено полностью. Кроме того, Англия активно поддерживала Португалию. Королева не могла не считаться с этими обстоятельствами. Кроме того, она любит короля и не хочет ссориться с ним.

– Предположим, она действительно любит его, – продолжила Джоан. – Тем хуже для нее, бедняжки. Но все-таки ей было бы немного легче. Как прекрасно встретилась с ней вдовствующая королева! Она не позволила Екатерине сделать реверанс, а обняла ее и поцеловала, демонстрируя всем, что она признает более высокое положение своей невестки. И это при том, Фрэнсис, что она, наверное, более суровый человек, чем королева Екатерина, которая всегда так добра.

– Нет, нет. Она тоже часто бывает добра, хоть у нее и такая нелегкая жизнь. Моя мать – одна из ее ближайших подруг, и она считает королеву Генриетту-Марию совершенством. На ее долю выпало немало горя, даже уже после Реставрации, хотя мы думали, что после возвращения короля Карла на престол нас всех ждут одни только радости… Она похоронила вначале принца Генриха, а потом принцессу Мэри…

– Потерять мужа и троих детей, – прошептала Мэри Бойтон. – Все говорят, что и у герцогини Орлеанской очень слабое здоровье. Наверное, вдовствующая королева немало волновалась, когда Генриетта ждала ребенка…

– Я тоже очень волновалась, – призналась Фрэнсис, что хоть и вполне соответствовало истине, но было сказано с отсутствующим видом, ибо она старалась развязать пакет, который слуга вдовствующей королевы принес ей всего лишь несколько минут назад.