«Вы забыли», – мысленно закончила Майкайла. Продолжать ее отчитывать уже нет смысла: замечание сделано, и Энья отлично понимает, что произошло.

– Теперь господин Узун снова здесь, да и я намерена продолжать пользоваться этой комнатой, – сказала она спокойным тоном, – поэтому была бы очень признательна, если бы температура поддерживалась такой, как и прежде.

– Да, принцесса, – быстро ответила Энья, – я об этом позабочусь. А теперь пойду принесу вам поднос с едой, вы ведь не ели уже несколько дней.

– Спасибо, Энья. – Майкайла заставила себя улыбнуться, несмотря на то что ее все еще переполняло раздражение. – Очень мило с твоей стороны. Я, кажется, заработалась и потеряла счет времени.

– Заработалась? – переспросил Узун, как только Энья удалилась настолько, что не могла уже их слышать. – Сидя взаперти в собственной комнате больше двух дней? Что же такое ты там могла делать?

– Больше двух дней? – поразилась девочка. – В таком случае неудивительно, что я так проголодалась. Надеюсь, Файолона как следует накормят, когда он доберется до Мутавари.

– Ты опять поддерживала связь с Файолоном. – Слова Узуна не были вопросом, а значит, и не имеет значения, что он не видит, как Майкайла кивнула. – А что с ним случилось?

– Все это странно, Узун, – начала Майкайла и остановилась, потому что вошел виспи с большой охапкой дров и стал разводить огонь. Он все еще продолжал возиться у камина, когда вернулась Энья с глубоким блюдом адопового супа и половиной буханки хлеба на подносе.

Но вот они остались одни, и Майкайла подробно рассказала о случившемся.

– Как ты думаешь, Файолон теперь действительно покровитель Вара? – спросила она, закончив повествование.

– Судя по твоему рассказу, это, пожалуй, действительно так, – ответила арфа. – Но, на мой взгляд, Харамис об этом не стоило бы рассказывать.

– Я и не собираюсь, – заверила Майкайла. – Но если спросить у нее, какие испытываешь ощущения в тот момент, когда становишься Великой Волшебницей, она ничего не заподозрит, как ты думаешь?

– По крайней мере, никаких подозрений по поводу Файолона у нее не возникнет, – сухо заметил Узун и с удовлетворением вздохнул. – Ну вот, огонь разгорелся, и я теперь чувствую себя гораздо лучше, принцесса. Благодарю тебя.

– Им следовало позаботиться об этом и без моих напоминаний, – сказала Майкайла с досадой, – но раз уж они умудрились позабыть, что ты мыслящее живое существо, о котором надлежит заботиться, я сама буду следить, чтобы такого больше никогда не случалось!

На следующее утро она отправилась к Харамис. Навести старуху на воспоминания о днях юности не составило труда, и вскоре Майкайла, слушая ее подробные описания, перестала сомневаться в верности своей гипотезы. С Файолоном случилось именно это.

Однако когда Майкайла попыталась задать довольно общий вопрос по поводу того, что ощущаешь, когда начинаешь чувствовать землю, Харамис ответила вдруг торопливым подозрительным взглядом.

– У тебя возникло чувство земли по отношению к Рувенде? – резко спросила она.

– Нет! – в испуге ответила девушка.

«Во имя Цветка, – пришло ей вдруг на ум, – ведь Харамис утратила чувство земли! Но совершенно точно, что у меня его нет, да и у Файолона тоже – по отношению к Рувенде.