– Я здесь, Файолон.

– Ты их слышишь?

– Эти голоса? Да. – Майкайла отчетливо слышала, как волна за волной накатывает какая‑то причудливая смесь разговоров и мыслей. – Это не человеческие голоса…

Оба поняли это одновременно.

– Это туземцы.

Если раньше они с Файолоном вели лишь обыкновенные разговоры, то теперь в обеих головах одновременно шел единый поток мыслей – настолько единый, что определить, кому из них принадлежит та или иная мысль, было попросту невозможно.

– Это не ниссомы… не виспи… совершенно ясно, что не скритеки… хотя некоторые из них явно дикари… Да, верно, их здесь две разные группы… дело происходит в Варе, значит, это глисмаки – именно они относятся к разряду дикарей – и еще вайвило.

– А почему мы способны их услышать? – Эта мысль явно принадлежала Файолону.

– Я могу их слышать, потому что можешь ты, – раздался ответ Майкайлы. – А теперь ответь мне; у Вара когда‑нибудь бывали Великие Волшебницы?

– Я, по крайней мере, об этом ничего не слышал. – Голова у Файолона кружилась, река продолжала струиться сквозь его тело, а море – омывать его накатывающимися через равные промежутки волнами, и все‑таки рассудок начинал проясняться. – Разумеется, я не был в Варе со времен самого раннего детства и не знаю его истории так хорошо, как знаю нашу. И все‑таки точно могу сказать, что никогда не слышал, чтобы у Вара была Великая Волшебница.

– Ну, теперь такая личность в Варе есть.

– Кто?

– Ты, Файолон. Ты и есть Великий Волшебник. Подумай сам: Харамис с Узуном провели три года, усердно стараясь обучить меня всему, что должна знать и уметь Великая Волшебница, а ты с легкостью усвоил все, что узнала я, да еще до многого дошел сам. Ты отлично понимаешь, что Вар все эти долгие годы ждал именно тебя…

– Ждал, чтобы вцепиться в первую же попавшуюся подходящую кандидатуру…

Файолон чувствовал землю всем своим телом.

– Ясно, что страна меня заарканила, – продолжал он рассуждать, – но как мне с нею управляться? Я даже не знаю, сколько времени лежу здесь пластом и ощущаю всю землю, но не чувствую толком собственного тела и совершенно не могу двигаться.

– Попытайся применить музыку, – прозвучала у него в голове мысль Майкайлы, – она ведь всегда была твоим излюбленным методом создания гармонии из хаоса.

– Музыка…

Файолон глубоко вдохнул и сделал медленный выдох, стараясь взять верх над эмоциями.

Шум ветра начал трансформироваться и перешел постепенно в звучание ансамбля духовых различных размеров и диапазона. И вот они зазвучали слаженно и гармонично. Накатывающиеся на берег волны обратились в четкий ритм ударных инструментов – ведущий ритм, дополнявшийся вторившими ему переливами вод Большого Мутара. Все, что пульсировало на этой земле, постепенно пришло в гармонию. Файолон слышал удары собственного сердца, укладывавшиеся в тот же самый ритм, – казалось, это сам Большой Мутар несет свои воды к морю. Производимый глисмаками и вайвило шум стал стихать, отошел на второй план и, обретя наконец свое место в общей гармонии сделался контрапунктом основной музыкальной линии. Теперь он не мешает воспринимать все остальное; подробнее его можно будет рассмотреть и изучить попозже. Файолон открыл глаза и медленно сел. Все тело затекло и побаливало – значит, пролежал он так довольно длительное время. Но рядом по‑прежнему стоял ламмергейер, спокойно наблюдая происходящее.

– Белый Лорд, – птичьи мысли вошли в голову Файолона гак же ясно и четко, как и размышления Майкайлы, – желаете ли вы продолжить путешествие?

– Ты можешь доставить меня в Мутавари? – Юноша удивленно посмотрел на птицу.