– А где вы раздобыли новое тело? – спросила она. – И на что оно похоже?

– Внешне оно выглядит как тело ниссома, а сделано из дерева и раскрашено. Все суставы изготовлены подвижными, – сказала Майкайла. – Эту работу выполнил Дарующий Жизнь из храма Мерет. Мы постарались, чтобы тело как можно больше напоминало прежнего Узуна.

– Ни разу не слыхала ни о каком храме Мерет. – Харамис почувствовала, что у нее начинает болеть голова.

– Он стоит на северном склоне горы Джидрис, как раз напротив того места, где вы отыскали свой талисман, – с надеждой в голосе произнес Файолон.

– Мерет – что‑то вроде лаборнокской Богини земли, – ответила Майкайла, – гора Джидрис считается частью ее тела, а река Ноку – ее кровью, которой она питает всю страну.

– Они используют магию, построенную на крови? – резко спросила Харамис.

– Только чисто символически, – заверила Майкайла.

– И все‑таки это мне не очень нравится, – проговорила Харамис, – так что ничего не предпринимай, пока я не разберусь, в чем тут дело. И Файолон тебе ни к чему. Если я пойму, что в этом плане ничего дурного нет, то проделаю весь ритуал сама.

– Но ведь вы не знакомы с ритуалом! – возразила Майкайла – У меня ушли долгие месяцы только на то, чтобы выучить самые простые ежедневные обряды, посвященные Богине Мерет.

– Я и вправду не на шутку опасаюсь за целостность корпуса арфы, – добавил Файолон.

– Чего опасаешься ты, – холодно заметила Харамис, – меня не интересует. Ты отправишься в Вар, и притом сегодня же. Так что пойди и собери все вещи, которые сможешь перевезти на ламмергейере.

Файолон не шевельнулся.

– Ступай! – повторила волшебница.

Файолон перевел взгляд на Майкайлу, в досаде пожал плечами и вышел из комнаты.

– Вы не можете отправить его в Вар, – запротестовала девушка, – он же там не был долгие годы, с тех самых пор, когда был еще совсем ребенком. Его дом здесь, в Рувенде.

– И здесь он продолжает увиваться вокруг тебя, как муха возле банки варенья! – фыркнула Харамис. – Я намерена отослать его как можно дальше, чтобы он прекратил отрывать тебя от занятий.

– Мне гораздо легче учиться, если мы занимаемся вместе, – заметила Майкайла, – а наши отношения всегда были целомудренными, и все ваши обвинения – сущий вздор! Неужто Узун не объяснил вам, что к чему? Или вы просто не способны понимать, о чем он говорит?

Девочка явно вышла из себя, но Харамис никак не могла понять, из‑за чего именно.

– То, что он влияет на тебя дурно, совершенно несомненно, – холодно произнесла она. – Лишь только речь заходит об этом юноше, у тебя вдруг проявляются совершенно варварские манеры.

– Просто он мне небезразличен, – сказала Майкайла. – Мы с раннего детства были друзьями и собирались пожениться – до тех пор, пока не появились вы и не расстроили все. Только не ждите, что я переменю свои чувства к нему по вашей указке.

– Я полагаю, что твои к нему чувства изменятся, когда я удалю этого юношу на достаточно почтительное расстояние – в Вар. Цитадель, как выяснилось, все‑таки слишком близко.

– И как же вы собираетесь перенести его в Вар? – спросила Майкайла.

– Госпожа может вызвать ламмергейера, – произнес Узун, – она говорила об этом прошлым вечером.

– Она ошибается.