– Что ж, может, ты и прав, – неохотно признала Харамис, – только здесь ему оставаться нельзя. Так не полагается. Что скажут его близкие? Не следовало оставлять его жить здесь все это время без присмотра – в одном доме с принцессой Майкайлой.

– Об этом вряд ли вообще кто‑нибудь знает, – заметил Узун. – Он говорит, что в Цитадели его так до сих пор и не хватились. А теперь, когда вы сами здесь, никто уже не скажет, что они оставлены без присмотра.

– Он отвлекает Майкайлу от учебы, – не терпящим возражений тоном произнесла Харамис, – и потому завтра же покинет башню. В этот раз я вызову ламмергейера и отправлю Файолона прямо в Вар!

– Так, значит, вы снова способны вызвать ламмергейера? – обрадовался Узун. – Это добрая весть. Вначале, когда вы только что заболели, им вообще не удавалось вступить с вами в разговор. И мы за вас очень волновались.

– Мы? – переспросила Харамис. Она до сих пор была не вполне уверена, что ей удастся вызвать ламмергейера, но не собиралась этого признавать.

– Файолон, Майкайла и я, – пояснил Узун, – прислуге, разумеется, мы не сообщали о том, насколько серьезно вы больны.

Харамис порадовалась, что слуги не получали повода для сплетен о ее здоровье. И вдруг почувствовала, как сильно устала за этот день.

– Теперь я, пожалуй, усну, Узун. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, госпожа, – услышала она в ответ голос арфы, погружаясь в сон. – Приятных сновидений.

На следующее утро Харамис призвала к себе Майкайлу с Файолоном и объявила о намерении отослать юношу сегодня же.

– Но мне потребуется его помощь, – запротестовала Майкайла, – чтобы перенести дух господина Узуна в новое тело. Для одного человека заклинания слишком сложны, а весь обряд очень длинный и замысловатый.

– Новое тело? – переспросила Харамис.

– Так вы об этом не говорили? – Майкайла перевела взгляд на Узуна.

– Мне не важно, какое у меня тело, покуда я с госпожой, – спокойно произнес тот.

Файолон обнял корпус арфы.

– Ты ведь не протянешь больше полугода в нынешнем своем виде, если будешь оставаться в этой комнате и на этом месте, – произнес он тоном эксперта.

– Я уверена что скоро встану на ноги и смогу сама ходить куда хочется, – сказала Харамис. – Тогда мы перенесем его обратно в кабинет.

– Этим вы лишь немного продлите его существование – не более, – стоял на своем Файолон.

– К тому же быть слепым и неспособным двигаться – это очень угнетает, – заговорила Майкайла. – Когда болезнь вынудила вас оставаться в Цитадели, Узун особенно остро осознал все недостатки своего теперешнего положения. Он ведь даже не мог поглядеть в воду и вынужден был довольствоваться лишь нашими описаниями. Господину Узуну было поистине тяжело.

– Ну, в общем‑то, положение мое не было таким мрачным, – сказал Узун.

– Просто ты не хочешь ранить ее чувства! – воскликнула Майкайла. – В прошлом‑то году ты совсем не так говорил.

«Он всегда щадил и будет щадить мои чувства, – подумала Харамис.