– Сию минуту, госпожа, – произнесла Майкайла, едва заметно улыбаясь и вежливо кивая.

Над площадью показались три ламмергейера. Один приземлился, а двое других зависли в воздухе в ожидании, пока Майкайла отвязывала от переднего фрониала носилки Харамис и закрепляла их ремни на гигантской птице. С минуту понаблюдав, Нелла последовала ее примеру и занялась другим концом носилок, не без опаски поглядывая на диковинного представителя мира пернатых. Было заметно, что она никогда еще не подходила ни к одному ламмергейеру так близко.

Фрониалы стояли на месте как ни в чем не бывало. Даже Харамис это несколько удивило. Разумеется, она потратила немало времени и усилий, обучая и тренируя этих животных, и все‑таки сама не сознавала, что вышколила их до такой степени.

Две птицы одновременно взмахнули огромными крыльями, медленно и плавно поднялись в воздух и понесли волшебницу к балкону. Через мгновение взлетел и третий ламмергейер, неся на спине Майкайлу. Когда птицы осторожно опустили носилки, их подхватил один из находящихся в услужении Харамис виспи. Майкайла взялась за носилки с другого конца, и они вдвоем с осторожностью отнесли Харамис в спальню, где их встретила Энья.

Харамис едва смогла подавить вздох облегчения, оказавшись в конце концов в собственной кровати. «Наконец‑то я дома. Можно больше не делать никаких движений; не придется больше раскачиваться в этом гамаке между двумя фрониалами, бредущими по горным тропам. Я в собственном доме», – с умиротворением думала она.

– А где Узун? – спохватилась она вдруг. – Почему он не пришел меня встретить?

Майкайле стало не по себе.

– Он в кабинете, госпожа, – проговорила она.

«А девочка, кажется, чем‑то взволнована», – заметила Харамис.

– Разве он не знает, что я вернулась?

– Конечно, знает, – заверила Майкайла, – и могу вас уверить, жаждет вас увидеть, когда вы будете в состоянии спуститься вниз.

– А почему он не удосужится перетащить свое ленивое тело сюда? – с раздражительной требовательностью произнесла Харамис. «Неужели ему непонятно, насколько я больна?» – добавила она про себя.

Энья пробормотала что‑то по поводу предстоящего обеда и поспешила выскользнуть из комнаты, бросив напоследок взволнованный взгляд в сторону своей хозяйки.

«Что это с ней приключилось? – удивилась Харамис. – И почему они все так странно себя ведут?»

– Госпожа, – после неловкого молчания заговорила Майкайла, – разве вы забыли, что обратили господина Узуна в арфу? Он ведь не может вскарабкаться по лестнице; он даже не в силах самостоятельно сдвинуться с места.

«Во имя Цветка! – мелькнуло в голове у Харамис. – Я и впрямь об этом забыла. Но как бы то ни было, я не собираюсь это вслух признавать и не допущу, чтобы со мной обращались как с выжившей из ума старухой».

– Что ж, скажите тогда слугам, чтобы перенесли его! – категорическим тоном заявила она.

– Прямо сейчас?

– Да, именно сейчас!

– Как прикажете. – Майкайла сделала реверанс и вышла.

«Удастся ли когда‑нибудь добиться, чтобы в этом доме что‑то делали, не вступая в пререкания?» – раздраженно подумала Харамис.

Ответ на этот вопрос пришел чуть позже. Энья принесла Харамис легкий ужин; та принялась за еду, а леди Бевис сидела рядом и присматривала за своей подопечной. Дверь спальни оставалась открытой, и не составляло никакого труда расслышать доносившиеся из коридора голоса.

– И все‑таки мне не кажется, что это удачная мысль. – Голос принадлежал какому‑то юноше, но Харамис не смогла узнать говорившего.