– О нет, Файолон, тут ты, увы, не прав, у меня теперь совсем нет мозгов. Это у Харамис два мозга – ее собственный, а заодно и мой. А что касается некоей Майкайлы, то отныне она нечто среднее между неодушевленной собственностью Харамис и какой‑то незначительной частью ее тела.

– Ты только посмотри, как она обращается с Узуном, – продолжала девушка. – Когда‑то он был независимой личностью, ее учителем и другом… Кто он такой теперь? Ее арфа. Он не способен самостоятельно сдвинуться ни на миллиметр, зато она может в любой момент схватить его и перетащить куда ей вздумается. Единственное затруднение, разумеется, в том, что таскать столь большую и тяжелую арфу не слишком легко. Итак, он теперь вещь, я – тоже вещь, и все слуги не более чем вещи, а ты – просто‑напросто досадная помеха. То есть станешь помехой, когда она наконец вспомнит, кто же ты такой, – горячилась Майкайла, – потому что, несмотря ни на что, останешься самостоятельной личностью. И она в очередной раз постарается отослать тебя в далекие края.

– Ты даже не представляешь себе, что происходит теперь в Варе, – произнес Файолон. – На этот раз я никуда не уеду, что бы она ни говорила. Мне давно уже не двенадцать лет.

Глава 24

– Да, на этот раз ей не удастся тебя так просто выставить, – согласилась Майкайла, – но что же именно происходит у тебя в Варе?

– К низовьям Большого Мутара движется что‑то не совсем понятное и убивает на своем пути рыбу. Когда все началось, я как раз был в Лете, присматривая за погрузкой на речные суда заготовленной строевой древесины, и заметил неладное. Я тут же отправил своему дядюшке, варскому королю, записку, что отправляюсь поточнее выяснить ситуацию, и заспешил в Цитадель. Путь лежал мимо озеро Вум – вся рыба в нем оказалась мертвой. Кроме того, погибло немало разумных существ, оказавшихся поблизости в тот момент, когда произошла эта катастрофа.

– Вайвило?

– Да, в основном там были вайвило, хотя погибли и некоторые люди, а очень многие из них тяжело заболели.

– Как такое вообще могло произойти? – Майкайла с трудом перевела дух.

– Не знаю. – Файолон выглядел невесело. – Рувенда – не моя страна, а потому, хотя я и чувствую, что здешние дела довольно плохи и многое пошло не так, я все‑таки не способен точно определить, что за этим стоит.

– А будучи в Варе, ты мог определить источник беды?

Файолон покачал головой:

– Причина бед находится не в Варе. Я только чувствовал, что из Рувенды вниз по реке движется что‑то страшное. Я тебе еще вот что скажу, – добавил он, – ситуация была бы гораздо хуже, если бы господствующие ветры дули из Рувенды в Вар, а не наоборот. Так хоть в воздухе я не чувствовал никаких дурных перемен до тех пор, пока не пересек рувендианскую границу. А направляясь от Цитадели сюда, я воспользовался фрониалом – чтобы проехаться по всей Запутанной Топи и посмотреть, в каком она состоянии. – Файолон поднял голову и посмотрел собеседнице прямо в глаза. – Майкайла, твоя страна очень, очень тяжело больна.

– Страна Харамис, – напомнила та.

– Во имя Цветка, Майка, это же твоя родина! Неужели тебе до этого нет никакого дела?

– А что изменится, если мне до этого будет дело? – пожала плечами Майкайла, пытаясь скрыть душевную боль. – Ты что, действительно думаешь, будто Харамис позволила бы мне что‑нибудь в связи с этим предпринять? Как ты считаешь, почему я так дожидалась твоего приезда?

Файолон немного растерялся и не сразу нашелся, что ответить.