– Видишь ли, все дело в том, что Харамис, почувствовав себя серьезно больной, решила, что следует ускорить мое обучение. Теперь она принялась учить меня глядеть в воду.

– Что ты хочешь этим сказать? В воду она научила тебя глядеть, когда ты только здесь появилась – четыре с половиной года назад!

– Мне это прекрасно известно, – заметила Майкайла, – и тебе тоже. Но не ей.

– Быть не может… – только и сумел выговорить Файолон.

– Я абсолютно уверена, что у нее давно уже нет чувства земли, – проговорила Майкайла. припоминая последние события, – и я думаю, что лишилась она его уже с момента своего первого приступа.

– Но если она его лишилась, то у кого же оно теперь?

– Понятия не имею, – вздохнула Майкайла. – И Узун тоже ничего не знает – я его расспрашивала. Мы с ним решили, что если бы чувство это перешло к кому‑нибудь другому, то нам было бы уже об этом известно. То есть, по всей видимости, его еще не обрел никто. Я абсолютно уверена в одном: у меня его по‑прежнему нет.

– Ну что ж, даже если у тебя и нет чувства земли, нам все равно нужно что‑нибудь сделать! Надо как‑то покончить со всей этой сумятицей.

– Попробуем, – сказала Майкайла. – Ты можешь составить примерный перечень тех проблем, что в первую очередь требуют нашего вмешательства?

Файолон поморщился и покачал головой:

– Я не настолько хорошо знаю Рувенду, чтобы справиться с подобной задачей. Тут нужно очень подробное и глубокое знание страны.

– Подробное и глубокое! – Майкайла хлопнула вдруг в ладоши и вскочила. – Пошли, – проговорила она и побежала к дверям.

– Куда ты меня ведешь?

– К зеркалу. Если тебе нужны подробности, то это самый лучший способ о них разузнать.

– Если ты хочешь спуститься туда, – заметил Файолон, – тебе надо как следует одеться.

– Вовсе не обязательно, – усмехнулась Майкайла. – Красный Глаз научил меня в прошлом году регулировать температуру тела. Ты же одевайся потеплее, а я пока пойду отыщу пергамент и чернильницу и буду ждать тебя внизу.

К тому времени, когда Файолон появился наконец в комнате с зеркалом, Майкайла уже сидела, скрестив ноги, прямо на ледяном полу напротив прибора Исчезнувших и что‑то поспешно записывала.

– Я отыскала то, что убивает рыбу, Файолон, – произнесла она, – это некая разновидность микроскопического растения, которое при определенных условиях вырабатывает сильнейший яд. Такие условия возникают, к счастью, крайне редко. Когда с Харамис случился последний приступ, здесь произошло изрядное землетрясение…

Она прервала объяснение и обратилась к зеркалу:

– Зеркало, покажи произошедшие за последние дна месяца землетрясения.

– Информация обрабатывается, – ответило зеркало. Затем на экране появилась карта Рувенды, покрытая сеткой бледно‑голубых линий. Несколько секунд изображение не менялось, затем в разных местах одна за другой стали возникать ярко‑синие точки; от точек расходились в разных направлениях неровные линии, потолще и поярче, чем покрывающая карту сетка голубых линий.

– Здесь, вот в этом месте, – проговорила Майкайла, протягивая руку и тыча пальцем в точку, изображенную в северо‑западной части Тернистого Ада, – произошло самое первое. Оно случилось в то утро, когда мы нашли Харамис лежащей в ее спальне на полу – еще до зари. Затем серия землетрясений охватила почти всю северную часть Золотой Топи. – Она обернулась к Файолону. – Ты ведь проехал примерно вот здесь, так?

Тот кивнул, подозрительно вглядываясь в изображение.