– Ты не станешь возражать, если я слегка тебя наклоню, чтобы лучше рассмотреть? – спросила Майкайла.

– Можешь меня наклонить, – сказал Узун, – только будь осторожна, не урони.

– Я аккуратно, – пообещала девочка. Она крепко взялась за арфу – одной рукой за верхнюю перекладину рамы, а другой обхватила ее сзади и прижала инструмент к груди. «Теперь, если он даже и упадет, то, по крайней мере, приземлится на меня», – решила она.

Майкайла занялась тщательным изучением кости, то и дело переводя взгляд с арфы на рисунок в книге, лежащей на соседнем столе. Покончив с этим, она осторожно поставила Узуна на место, в его обычное вертикальное положение, не отпуская рук до тех пор, пока не убедилась, что арфа стоит устойчиво.

– Это действительно похоже на макушку черепа, – проговорила она наконец. – Извилистые линии на кости соответствуют тем, что нарисованы в книге. И если этой книге верить, для того, чтобы сделать заклинание действенным, была необходима еще и кровь – наверное, Харамис воспользовалась своей собственной, – которую полагается залить в тоненький желобок посредине верхней части рамы.

– Похоже, так и было, – сказал Узун. – Эту часть ритуала я помню. Я умирал, а Харамис стояла над душой у мастера, заканчивавшего изготовление арфы, и велела ему поторапливаться. Когда мастер завершил работу, на верхней части арфы все еще оставалось незакрытое отверстие. Я хорошо помню, как Харамис надрезала себе руку и держала ее так, чтобы кровь стекала в отверстие… Да, это мое самое последнее воспоминание. В тот момент у арфы еще даже не было струн.

– Наверняка она их натянула за то время, пока насекомые объедали мясо с твоих костей, – проговорила Майкайла, с аппетитом пережевывая ломтик плода ладу.

– Насекомые? – В голосе Узуна чувствовалось невероятное возмущение.

– Да они с этой работой справляются гораздо быстрее и аккуратнее, чем человек или оддлинг. Гораздо эффективнее просто погрузить тело в бочку с землей, перемешанной в соответствующей пропорции с нужными насекомыми вроде муравьев. И через пару дней получишь аккуратненький чистый скелет.

– Харамис всегда руководствовалась в основном соображениями эффективности, – еле слышно пробормотал Узун, – а судя по тому, с каким аппетитом ты продолжаешь уплетать полдник, рассуждая на эти темы, я готов предположить, что ты пол стать ей: у тебя полностью отсутствует чувство брезгливости.

– Ну, Узун, – заметила Майкайла, – ты ведь не был все это время в сознании. Ты даже не был тогда жив.

– О да, слава Владыкам Воздуха! – с содроганием проговорил он.

– Ну ладно, теперь я знаю, каким образом она обратила тебя в арфу. – Майкайла снова погрузилась в книгу. – И кстати, как давно все это было? Насколько я припоминаю, она говорила, что тогда впервые воспользовалась великой силой магии.

– К тому времени она уже была Великой Волшебницей около двух десятилетий, – сказал Узун после продолжительного размышления, – поэтому я бы не сказал, что это было ее первое мощное заклинание. Хотя не сомневаюсь, что в тот раз она впервые воспользовалась магической силой в собственных интересах, – медленно добавил он – Принцесса, если вдруг тебе не удастся изготовить для меня новое тело, сможешь ли ты освободить мой дух после смерти Харамис?

– Без труда, – ответила Майкайла. – Для того чтобы тебя освободить и отправить в следующую стадию существования, какой бы она там ни была, нужно будет лишь снять этот кусочек кости с верхушки арфы, стереть его в порошок и развеять по ветру.