Через несколько минут она возвратилась, неся в руке один из этих ящичков, и поставила его на стол между подсвечниками, отправив оставшиеся от обеда тарелки на кухню, чтобы они не мешали. В свете свечей ящичек начал издавать мягкие, мелодичные звуки.

– Это старая музыкальная шкатулка Харамис, – проговорил оддлинг. – В детстве это была самая любимая ее игрушка. Не знал, что она ее сохранила. А эта штука, видимо, сильно износилась за прошедшие годы. Раньше музыка была громче.

– Она вовсе не сохраняла его, – сказала Майкайла. – По крайней мере, я склонна считать, что это именно ее ящичек мы с Файолоном нашли в своей комнате для игр в Цитадели. И он по‑прежнему там. А это один из тех, что мы обнаружили в развалинах возле реки Голобар, как раз перед тем как Харамис отыскала нас там.

– Ты говоришь, один из них? – произнес Узун в таком возбуждении, какого Майкайла не ожидала от него. – Так вы нашли и другие? Были ли там такие, что играют другие ноты?

– Да ты ничуть не лучше Файолона! – рассмеялась девочка. – Мы нашли их там шесть или семь, если мне не изменяет память. Он почти все забрал с собой, когда Харамис отправила его домой, но у меня в комнате осталось еще два. Хочешь их послушать?

«Ну и глупый же вопрос», – подумала она про себя.

– Ну конечно, хочу, – ответил Узун, – только потом. Я так понимаю, что для тебя он сейчас важен по какой‑то другой причине, а не из‑за музыки. Перед тем как пойти в свою комнату, ты что‑то говорила про солнечные батареи.

– Да, – сказала Майкайла, – а еще раньше ты сказал о том, что музыка стала очень тихой. Так вот, слушай внимательно.

Она достала еще четыре свечи, расставила их вокруг ящичка. Музыка стала громче.

– Теперь звук гораздо сильнее, – сказал Узун, – и все‑таки он не такой громкий, каким должен был бы быть.

– Вспомни, когда ты слушал его раньше, на него ведь падал прямой свет солнца, да?

– Да, – в недоумении подтвердил он. – Харамис держала его на столе около окна, когда намеревалась развлечься этой музыкой, а если она вдруг убирала его в темноту, он замолкал.

– Вот именно! – воскликнула Майкайла удовлетворенно. – Он получает силу от света – предпочтительно солнечного, поскольку свет солнца самый яркий и, соответственно, дает больше всего энергии.

Она потушила лишние свечи, и музыка вновь стала тихой.

– Помнишь, как этот ящичек выглядит? – спросила Майкайла.

– Боюсь, что только приблизительно.

– С каждой стороны, – напомнила Майкайла, – вставлен кусочек некоего блестящего черного материала, гармонично вписывающегося в общий внешний вид ящичка. А теперь прислушайся, что произойдет, если я закрою такое пятнышко. – Майкайла аккуратно прикрыла пальцами каждый серебристо‑черный кусочек. Музыка стала стихать и наконец совсем замолкла. – Я прикрыла только те места, где инкрустированы кусочки этого самого вещества, – объяснила она, – вся остальная поверхность ящичка по‑прежнему освещена. Я полагаю, что это и есть те самые «солнечные батареи», только очень маленькие: музыкальному ящичку не нужно слишком много энергии. А вот так называемое «магическое зеркало» Орогастуса требует ее куда больше. Эту башню ведь построил он сам, верно?

– Если верить преданиям, именно он. И уж совершенно точно, что во времена моего отца никакой башни здесь не было.

– Пол в комнате под конюшнями вымощен плитами из такого же на вид материала, как и эти «солнечные батареи», а пол этот находится как раз вровень с внутренним двором башни.