— Мам, ну о чём ты говоришь? — Семён с удовольствием принялся намазывать на хлеб красную икру. — Тоже мне, нашла кому верить. Такое ощущение, что ты отца первый день знаешь. За столько лет могла бы уже и привыкнуть к его выходкам.

— Такого не выдумаешь. — Надежда, не отрывая взгляда, смотрела на Семёна.

— Значит, он выдумать не мог, а я мог. Чудненько! — язвительно отозвался сын. — Лучше поверить какому-то там пройдохе, только не собственному ребёнку, правда?

— Семён, я тебя прошу, не лги мне.

— Чего ради мне тебя обманывать? — Вскинув на мать свои тёмно-синие, опушённые густыми ресницами глаза, Семён подкупающе улыбнулся. — Да я и знать не знаю ни о какой квартире. Не иначе как у нашего папеньки произошёл заскок. И вообще, я не понимаю, к чему весь этот разговор? Я сказал тебе, что не имею к этой истории никакого отношения, чего тебе ещё нужно?

— Почему ты считаешь, что вокруг тебя живут одни дураки? — с неприязнью произнесла мать, и внутри Семёна, будто предупреждая его об опасности, тренькнула тоненькая струнка беспокойства.

— При чём здесь это? — Отложив в сторону нож, Семён поднял глаза и дёрнул тугими желваками. — Не знаю, зачем тебе нужен скандал, но, по-моему, последние несколько дней ты его усиленно провоцируешь. Неужели на тебя так подействовала пьяная истерика отца? Этот негодяй придумал какую-то глупость, ей-богу, а ты, вместо того чтобы вытолкать его в три шеи и забыть весь этот бред, мотаешь нервы и мне и себе. Неужели тебе недостаточно моего слова?

— Твоего слова?.. — усмехнулась Надежда.

— Мама, любому терпению есть предел, в конце-то концов! — Решив, что лучшая тактика защиты — это нападение, Семён вскинул подбородок и оскорблённо выпятил губу. — С какой стати я должен перед тобой оправдываться? Если я сказал, что не имею никакого отношения к отцовским выдумкам, значит, так оно и есть. Я не знаю, зачем ему потребовалось валять перед тобой ваньку, это его дело, но мне непонятно, по какой такой причине его выкрутасы должны отражаться подобным образом на мне?!

— Ну ты и артист! — восхитилась Надежда. — И в кого ты такой талантливый, даже не знаю. Жаль только, что сволочь первостатейная, а так — цены бы тебе не было.

— Что-что?! — От неожиданности лицо Семёна вытянулось.

— Что слышал.

— Ну, знаешь ли…

Какое-то время Семён молча смотрел на мать, пытаясь подобрать подходящие слова, но, как на грех, в голову не приходило ни единой мысли.

— Тебе дать слово что чихнуть — ничего не стоит, — укоризненно произнесла Надежда.

— Меня оскорбляет твоё недоверие. — Всё ещё пытаясь как-то реабилитироваться в глазах матери, Семён поджал губы, но уже через секунду понял, что все его попытки оправдаться — детский лепет, который лучше оставить при себе.

— Что ж ты, милый ребёнок, не удосужился убрать его подальше от моих глаз, а? — Опустив руку в карман фартука, Надежда извлекла из него небольшую вишнёвую книжечку в прозрачной полиэтиленовой обложке. — Давай-ка посмотрим, что бы это такое было, как ты думаешь? — Зажав паспорт двумя пальцами, Надежда с презрением посмотрела на сына, вдруг ставшего белее мела. — Молчишь? Наверное, не знаешь. Тогда я тебе помогу.

— Не стоит. — Желваки на скулах Семёна заходили ходуном.

— А я всё же помогу. — Открыв документ на страничке с пропиской, Надежда поднесла паспорт к глазам сына. — Ещё что-то объяснять нужно?

— Значит, опять лазила по карманам?! — зло процедил он.