Гарик всегда немного тормозил события, когда нарушителем был молодой человек. Прежде чем подпустить к нему родственников и адвокатов, он предпочитал, чтобы задержанный какое-то время побыл наедине с собой в камере предварительного заключения. Старая добрая психологическая манипуляция только за редким исключением не работала, как ожидалось. И если кому-то такие приемы казались жестокими, то всегда следовало помнить, что государство обладает исключительной монополией на насилие и уже хотя бы поэтому закон нарушать не стоит. И уж тем более не стоит попадаться.

Еще через сорок минут на крыльцо вышел Петр Николаевич, тяжело опершийся о перила. Он нервно закурил, не с первого раза сумев совладать с зажигалкой. Следом появилась его жена. Она была спокойна и что-то зло выговаривала мужу.

Следующей их остановкой был торговый центр. Туда я решила идти вслед за ними. Пробираясь через торговые ряды и чуть не упустив их пару раз, я все же смогла оказаться рядом.

– Не дергайся пока, я тебе сказала! – рявкнула на мужа Любовь. – Его не поэтому задержали.

– Любонька, я руки наложу на себя, а сына вытащу, – почти проскулил Петр Николаевич.

– Вот спасибо, Петенька, удружил! – Она демонстративно остановилась посреди прохода и уперла руки в бока. – Делай, что я тебе говорю, потому что сам ты совсем соображать перестал. Не мешай мне, дурак старый!

А вот это уже было интересно! Я даже не рассчитывала так быстро найти слабое звено. Стоило присмотреться к Петру Николаевичу внимательнее.

Его жена между тем выбирала предметы гигиены, видимо, готовя передачу для сына. Опасаясь что-то пропустить, она сверялась со списком, который, по всей вероятности, получила от адвоката.

Едва не устроив аварию на парковке, я все-таки смогла продолжить свое наблюдение. Снова была адвокатская контора. Потом Петр Николаевич отвез жену домой, а затем отправился в мастерскую, расположившуюся в районе оптовых баз.

– Салон мне почистите! – тут голос Петра Николаевича был жестким, а в нем самом никак нельзя было угадать человека, еще недавно готового наложить на себя руки.

Навстречу к нему тут же выбежали двое мужчин в форменной одежде. Сам Петр Николаевич прошел внутрь гаража, видимо, к себе в кабинет. Я решила, что проверка уровня масла в машине – всегда уважительная причина для похода к мастеру. Освободив волосы от шапки и накрасив губы, я приготовилась разговаривать о стучащих штучках. Когда ты блондинка, этим нужно пользоваться.

Гараж имел стандартную начинку для такого рода заведений. Внутри находились стойки и ямы для ремонта. Стеллажи с инструментами и запчастями для автомобилей стояли вдоль стен. Во дворе под навесом лежали несколько рядов покрышек, укутанных в пластиковые чехлы. Чуть дальше был въезд на автомойку.

– Ой, мальчики, здравствуйте! – пролепетала я, почти презирая себя за это. – У меня что-то в двигателе стучит.

Ко мне подошел невысокий мужчина лет примерно тридцати восьми с внешностью, которую нельзя назвать традиционной для средней полосы России.

– Давайте, девушка, посмотрю, – сказал он с сильным акцентом, широко улыбаясь. – Давно стучит?

– Нет, только сегодня. – Я смотрела, как он завел мотор и стал вслушиваться. – Постучит, потом перестанет.

Механик ловко открыл капот, так и не заглушив мотор.

– Масло надо подлить, девушка. Масла нет! – заключил он.

– А у вас оно есть? – продолжала я отыгрывать свою роль.

– Сейчас все будет, – пообещал он, что-то говоря на своем родном языке кому-то.

Тем временем я заметила кабинет Петра Николаевича, который хоть и был закрыт, но матовые стекла вполовину стены давали прекрасный обзор.