Я рассчиталась с мастером, когда он, довольный собой, продемонстрировал мне мягкий звук работы мотора. Что ж, потраченное время на слежку определенно не прошло даром.

– А как вас зовут? – поинтересовалась я. – Вдруг мне снова понадобится помощь, а вы так хорошо со всем справились.

– Жасур, – ответил мужчина, сияя, как начищенный самовар.

– До свидания, Жасур!

Если Жасур не единственный выходец из Средней Азии на работе у Овчинникова, то стоило проверить, все ли в порядке у них с документами.

Мне никак не давал покоя звонок, сделанный Кириллу как раз перед его убийством. Но запрос телефонному оператору требовал времени на обработку. От ожидания никуда было не деться ни в оперативной работе, ни в остальной жизни. Сказав себе, что терпение – добродетель, я оставила радостного Жасура и уехала в вечереющую даль.

Глава 26

В среду у Ленки намечался день рождения. В памятные дни нашей юности такое событие отмечалось штурмом одного из немногих ночных клубов Тарасова под неусыпным оком Ленкиного дедушки, полковника в отставке, Ефима Петровича. Тогда неловкое толкание на танцполе считалось апогеем светской жизни старшеклассниц.

Потом нами был опробован формат общажных посиделок, посещены несколько вписок, освоены завтраки в кафе и чаепития на кухне «пока дети спят».

– Ленка, прости, но твой подарок тебя ждет в следующем месяце, – я пыталась поплакаться подруге.

– Ты, родная, уже подарок для меня, – ничего не хотела слышать безжалостная Ленка. – Мне нужно выбраться туда, где не будет дурацких учеников, их родителей и где мои дети не смогут меня достать.

– Если это все, то я в деле, – пообещала я.

С недавних пор Лена пошла на повышение, заняв пост завуча по воспитательной работе. Небольшая прибавка к зарплате не могла компенсировать ей затраченных на разговоры с родителями трудных подростков нервов.

– А самое мерзкое, – частенько возмущалась в трубку подруга, – мне даже по району пьяной пройти нельзя, чтобы на следующий день об этом вся школа не знала. Я ж зайти никуда не могу без того, чтобы со мной здороваться не начали!

На мои предложения оставить педагогику и сосредоточиться на частной деятельности репетитора по французскому языку она только отмахивалась. Должность завуча грела истерзанное образовательной системой самолюбие.

У Лены было много достоинств, и главное из них – это умение выбирать мужчин и развлечения по карману. И тут ей стоило отдать должное, потому что, при всей своей чопорности и вечном безденежье, свое сердце она успела подарить многим, а кубышка на черный день красноречиво говорила, что в случае апокалипсиса Ленка с детьми станет прародительницей будущих поколений.

– Иванова, я хочу пижамную вечеринку и гламурный завтрак! – потребовала моя дражайшая подруга.

– Хорошо, у меня соберемся, – великодушно согласилась я.

– Ничего не хорошо! Где ты и где гламур?! – Мне капризная Ленка не нравилась совершенно, но дружба, как и любовь, порой требовала самоотверженности.

– А если я накрашусь? – рискнула я блеснуть знаниями о красивой жизни.

– Записывай! – по-учительски, не терпящим возражений голосом приказала Ленка. – Организовать спальное место и просмотр фильмов. Ужасы и расчлененка приветствуются.

– Середина учебного года, – понимающе согласилась я.