– Что ж, отказываться не буду, – сообщила я.

– Позвольте я провожу вас, – галантно попросил Александр, когда я, чувствуя, что пауза в разговоре рискует стать неловкой, начала собираться.

– Только если… – Я не успела договорить, как оказалась заключенной в объятия.

Сладостную экзекуцию прервал спасительный звонок. Я поспешила отстраниться и выйти в коридор, давая понять, что случившееся несколько преждевременно.

– Это от Алевтины Ивановны, – растерянно произнес Александр, выходя вслед за мной.

Глава 27

Голубое небо и слепящий на солнце снег – таким она запомнила тот день, когда Кирилл первый раз поцеловал ее. Было так радостно бежать ему навстречу, катиться с горки и запыхаться от счастья, угодив прямо в сугроб.

Весь мир тогда принадлежал им. «Ася», – растягивая гласные, шептал Кирилл на ухо, и внутри у нее все переворачивалось от мысли, что это для нее. Что он, красавец Кирилл, заводила и гроза целого курса, теперь ее парень. Он был добрый, ошеломительно нежный и такой родной, что сердце заходилось только от одного взгляда на него.

Она так хотела, чтобы ей снова стало тепло, но холод никак не хотел уходить. Как бы она ни куталась в свитера, мерзкий озноб не оставлял. Ася поняла, что это оттого, что некому ее согреть. Когда плакать от жалости к себе больше не было сил, девушка решила действовать.

Она хотела, чтобы вся та нежность, что сейчас переполняла ее, ушла к нему. Эта мысль показалась такой естественной и логичной, что Ася ни секунды не сомневалась в ее правильности.

Тепло распространилось сначала по рукам. Было спокойно и клонило в сон. Ася с досадой заметила, что испачкала раковину и мама наверняка будет ворчать, но сквозь обморочный морок она услышала смех Кирилла и, не задумываясь, бросилась навстречу к нему. Совсем как в тот день, когда все зимы были теплыми.

* * *

В реанимацию нас не пустили. Бледная и резко состарившаяся Алевтина Ивановна нетвердой походкой спустилась в холл.

– Что с Асей? – подхватил ее Александр.

– Ой. – Она уткнулась в платок и беззвучно всхлипнула. – Еще бы чуть-чуть…

– Она поправится? – спросила я, ощущая собственную бесполезность.

Вместо ответа женщина кивнула и снова начала плакать. Александр обнял свою несостоявшуюся родственницу, прекрасно понимая, что она сейчас чувствует.

– Я побуду с Алевтиной Ивановной, – сказал Александр, не придумав других слов для прощания.

– Конечно, – мне оставалось только согласиться.

Выйдя в промозглый день, первые несколько секунд я не знала, куда себя деть. Горе надолго выбивает из колеи, и единственный надежный способ вернуться туда – продолжать движение.

* * *

Сначала он думал, что это все – чей-то неудачный розыгрыш. Потом ему мерещилась зашедшая далеко педагогическая активность матери. Когда наутро за ним никто не пришел, Руслан вдруг осознал, что попался. Он поморщился, предчувствуя будущие родительские нотации. Ни страха, ни тем более стыда и раскаяния он не испытывал.

Как только личный досмотр был окончен, Руслан оказался в изоляторе. Там уже находилось несколько человек, жизнь которых до мельчайших подробностей отразилась на их лицах и фигуре. Руслану был хорошо знаком такой типаж. Они часто работали в отцовской мастерской, но были ненадежными и любили покачать права. Поэтому вскоре Петр Николаевич предпочел нанять мигрантов.

– Что, малой, нахулиганил? – уставился на него очень худой мужчина в растянутом свитере на голое тело. – За что тебя?

– Ни за что, – хмуро буркнул в ответ Руслан.