За работой Ваньку не стоило отвлекать. Всегда спокойный и флегматичный, выполняя очередной заказ, он становился невероятно раздражительным. Рискуя навлечь на себя анафему, я спросила:

– Он же не поймет, что телефон взламывали?

– С чего? Только если решит пройти экспертизу. И то не факт.

Спустя пару чебуреков с холодным квасом я уже забирала флешку со всем содержимым телефона незадачливого партнера. Поблагодарив семейство и оставив на память о себе для Сони две нарядные косы, я ретировалась.

Домой ехать не хотелось, и я направилась в офис. К тому же я надеялась на появление Александра, отношения с которым интриговали не хуже первых лавстори старшеклассников.

Включив свет, я в который раз с сожалением подумала о том, чтобы сделать тут ремонт. Мой офис вместо респектабельного помещения больше напоминал унылую комнатушку из старых детективов, где кресло служило кроватью для сыщика, а в ящике стола непременно лежала бутылка виски. У меня лежала чекушка водки исключительно для дезинфекции. Такая работа. Но в остальном впечатление, производимое унылым светло-персиковым цветом стен и ковролином, который чистили последний раз еще до Нового года, было весьма удручающим. Хотелось перемен.

Просмотрев папки, скачанные с телефона моей очередной «жертвы», я очень быстро написала отчет своему домовладельцу. Его действительно хотели надуть, заключив за его спиной контракт от имени подставного предприятия.

– А я знал, что найду тебя здесь, – сказал Александр.

Он стоял на пороге и смотрел на меня уже какое-то время, прежде чем я его заметила.

– Как дела у Аси? – Мне было жаль девочку.

– Пришла в себя. Завтра переводят из реанимации, если ничего не случится.

– Что Алевтина Ивановна? – На нее было страшно смотреть, и я боялась, что ее здоровье может не выдержать такого удара.

– Везу ей раскладушку. Она отказывается уходить, еле договорился с администрацией. Сказали, что разрешат остаться, если сами обеспечим спальное место. – Он немного помолчал, прежде чем решился: – Я понимаю, как все это выглядит, просто не отказывай мне сразу.

Он был красив, но уязвимость, которую он позволил мне увидеть, делала его просто неотразимым.

– И не думала, – ответила я.

– Спасибо. За такие вещи стоит быть благодарным.

Когда за ним закрылась дверь, я вдруг некстати подумала, что моя бабушка бы точно одобрила Александра. Ей нравились выдержанные мужчины, быть может, потому, что в ее окружении таковых не было. Родственники всегда отличались горячим норовом.

Утро среды омрачилось плохими известиями от Гарика, который скорбным голосом всепропальщика жаловался на жизнь:

– В обезьяннике сидел в Новый год, Тань, твой Руслан. Все, что я могу ему вменить, это организация незаконного казино и вождение без прав. У меня кончились подозреваемые, Таня! – его голос сорвался на визг от излишнего драматического напряжения. – Кого ни возьму, у всех алиби! Подростки эти немытые, укуренные. Гомон твой, весь такой положительный, аж зубы сводит! Руслан и тот под наблюдением был. Даже его угрозы такими не считаются. У текстовиков наших спросил. На фиг мы их вообще держим, непонятно!

– А может, все-таки подростки? – с надеждой спросила я.

– Следов никаких, Таня. Их сразу в лабораторию же погнали. Все проверили, и под ногтями, и одежду, и мочу. Это ж какими гениями нужно быть, чтобы накачать парня наркотой, избить его, а потом, будучи пьяными, еще и прибраться за собой! Не верю я в это.

– Подожди, Гарик, мы уже близко, надо только понять, с какой стороны подойти к выходу, – попыталась успокоить я бывшего сослуживца.