– Они тут целыми аулами живут, каждого проверять жизни не хватит, – уже спокойнее возразил Папазян.

– Не драматизируй, пока у нас для этого нет причин.

Я не часто наблюдала капризного Гарика, и, как правило, за этим стояло что-то еще, помимо заявленной причины неудовольствия. Что послужило в этот раз спусковым механизмом, я старалась не думать. В конце концов, мы все вольны время от времени впадать в панику и ожидать сочувствия ближних. Сегодня это сделал Гарик, а завтра, кто знает, очередь дойдет и до меня.

День прошел в поисках заказанных Ленкой яств. Для предстоящего пиршества я выбрала французские кремовые пирожные в кондитерской, что располагалась за углом от моего дома. Целая корзина сахарной пудры, хрустящей меренги, взбитых сливок и пропитанных сиропом бисквитов должна была навсегда убедить подругу, что в красивой жизни я кое-что понимаю.

В качестве кофейного акцента вечера был выбран орехово-карамельный Медельин из моих личных запасов.

Ровно в девять вечера, уставшая и злая на весь белый свет, но с огромным букетом цветов, Ленка ворвалась ко мне в квартиру. Сунув мне тяжеленный пакет, она сняла свои пугающие меня до жути сапоги на шпильке и прямо в шубе упала в кресло.

– Пообещай мне, Иванова, – произнесла она замогильным голосом, – что, если у тебя когда-нибудь будут дети, ты станешь адекватной родительницей. Иначе мне придется тебя убить.

– Обещаю, Леночка, – преданно заглядывая в глаза, я протянула ей фужер, в котором весело искрилась розовая кава. – С днем рождения, что ли!

Ленка благодарно приняла подношение, решительно настроившись получить от этого вечера долгожданный отдых от тягот взрослой жизни.

На стене от проектора уже второй час как мелькали откушенные зомби конечности, когда счастливая от пирожных и игристого вина Ленка решила пожаловаться:

– И ведь им ничего не докажешь. Понимаешь? – С маской на лице нельзя было точно сказать, ждала ли она ответа. – До сих пор не могу понять, почему одни родители адекватно воспринимают информацию о том, что их ребенок плохо учится или ведет себя отвратительно, а другие слышать ничего не хотят. Мол, все вы, недопедагоги, виноваты! – Ленка захохотала, тут же отвлекаясь на фильм. – Обожаю зомбаков! – искренне восхитилась она. – А эти душнилы поперек себя лягут, лишь бы деточку свою выгородить! Почему я не такая? И нас таких много, Тань! Адекватных людей много, просто нас не видно, – рассеянно заключила она.

Я понимающе кивала. До конца вникнуть в проблемы воспитания детей у меня не получалось по объективным причинам, что, впрочем, не мешало проявлять сочувствие.

Мысль, нечаянно высказанная вслух Ленкой, несмотря на праздничную атмосферу вечера, не хотела покидать мою голову. На что способны родители, чтобы выгородить собственного ребенка? И какое это имеет отношение к убийству Кирилла? Может статься, что никакого, а я хватаюсь за соломинку в надежде чудесным образом найти убийцу. Полный провал, если подумать.

– Теперь давай кофе, именинную свечку и сеанс магии! – потребовала Ленка, выдергивая меня из невеселых размышлений о почти заваленном расследовании.

Глава 29

Голова болела второй день. Давление не получалось сбить таблетками. На какое-то время становилось легче, но вскоре снова раскалывалась голова и дыхание давалось тяжело.

Петр Николаевич осторожно дотронулся до жены. Та только с раздражением отдернула руку, что-то проворчав под нос. Так было не всегда. Еще недавно они были заодно против всего мира, а теперь его дом пустой, а Люба все чаще уезжала гостить к сестре.