Как по заказу, из мастерской вышел Петр Николаевич. Отдав какие-то распоряжения, он сел в автомобиль и поехал в город.

– Ты со мной или сядешь к себе? – спросила я, боясь потерять время.

– Не, давай с тобой, самому интересно.

Проехав приличное расстояние и остановившись возле поликлиники, Петр Николаевич, тяжело двигаясь, вошел внутрь.

– Все, кранты мужику, – подытожил Гарик. – Я такое много раз видел. Дети попадают в переплет, первыми выбывают отцы. У мужиков сердце после пятидесяти вообще на стресс реагировать не умеет. Подготовка нужна, – закончил он с изрядной долей бахвальства.

– Значит, его не будет долго. Пойдем, покараулишь, – я выскочила на улицу.

– Стоять, Иванова! – шикнул мне вслед Гарик. – Просто иди за ним. Пока он почти в обмороке, возьмешь у него ключи. А потом вернешь, – как бы ни было обидно это признавать, но у Гарика были все основания говорить со мной как с глупой первогодкой, только окончившей академию.

Петр Николаевич как раз стоял в очереди в гардероб, когда я заметила, что ключи от машины он сунул в левый карман брюк. Тяжело опираясь на поручень, он направился к дежурному администратору.

– Боже мой, вам плохо! – всполошилась я, беря его под руку. – Девушка! Тут мужчине плохо, он на ногах не стоит, – я активно привлекала внимание персонала.

Дежурный администратор тут же подбежала к Петру Николаевичу, который, будем откровенны, действительно выглядел не лучшим образом. На ногах он стоял вполне твердо, но разве кто-то из мужчин сможет отказаться от женской заботы? Аккуратно скользнув в карман его широких штанин, я оставила мужчину на попечение профессионалов и быстро выскользнула на улицу.

– Успешно? – поинтересовался Папазян.

– Обижаешь! – показала я свой улов в ладони.

– Кто, говоришь, тебя карманному ремеслу обучал? – Гарик внимательно наблюдал за тем, как я осматриваю салон в ультрафиолетовом свете.

– Карманники и обучали, – невозмутимо ответила я, мысленно пообещав целый ящик деликатесов для Вени на двадцать третье февраля. – Смотри, – указала я на пассажирское сиденье и приборную панель напротив.

Черные пятнышки перемежались вместе со светящимися в ультрафиолете брызгами.

– Убирай! – приказал Папазян.

– Я была права! – тыкала я в лицо Гарику неопровержимыми фактами.

– Слушай, сами по себе эти пятна мало что доказывают без экспертизы. А на нее еще нужно разрешение выбить. Пока что без четкого мотива убийства ни один судья нас и близко к Овчинникову не подпустит. Эти пятна не обязательно человеческая кровь. Вдруг они на охоту ездили? Или у них мясо протекло неудачно?

– Но ты посмотри, – я хотела снова включить фонарь.

– Иванова, ты сейчас ДНК разрушишь, и тогда точно никаких улик не будет!

Пришлось подчиниться. Папазян был прав. Долгое облучение ультрафиолетом действовало на кровь разрушительно, уничтожая то главное, что действительно ценилось криминалистами во всем мире.

– А еще, – и тут мое ликование было ничем не скрыть, – это синяя «Хонда»! Понимаешь, к чему я клоню?

Гарик склонился над бампером, внимательно осматривая покрытие.

– У него своя автомастерская, уж покрасить могли оперативно, – предупредила я возможные возражения.

– Могли, – примирительно сказал Гарик. – Возвращай ключи и поедем, подумаем еще.

Глава 30

Мы сломали головы, пытаясь отыскать хоть одну причину, по которой Кирилл мог стать неугоден Овчинникову.