– Понятно, мы тут все политические, – засмеялся грузный мужчина неопределенного возраста.

– Ну-ка тихо там! – послышалось сбоку. – Петренко, тебя особо касается!

– Обижаешь, начальник, я ж в коллектив помогаю влиться, – запричитал толстяк.

Разговаривать ни с кем не хотелось. На допросе спросили, что и так было известно, раз его взяли с поличным. Один телефонный звонок отцу, никакого приветствия, только сухое: «Меня задержали. Найди адвоката». Вся его красивая схема полетела ко всем чертям. Руслан, однако, понял, что в следующий раз он попадаться не намерен. Слишком велико было его отвращение к сокамерникам. И становиться таким же социальным уродцем, коротающим свою жизнь от одного задержания до другого, он не собирался.

* * *

Тем временем кабинет Папазяна больше напоминал место боевых действий. Отсутствие ответов рано или поздно начинает нервировать даже самых стойких людей. А Папазян в разгар расследования даже близко таким не был. Когда он понимал, что заходит в тупик, с ним приключалась паника. В этот момент он готов был рвать и метать.

– Паша, что значит нет информации?! – возмущался он. – Телефонный номер есть? Есть! Время звонка есть? Есть! Почему тогда ты не можешь сказать мне имя владельца?!

– Не нервничайте так, Гарик Варданович, – почти умолял Снайпер, то и дело нервно поправляя свои окуляры. – Сказали, что оператор не российский. Нужно время для международного запроса.

– В смысле не российский? А чей? – Гарик вперился взглядом в совсем опешившего Павлика.

– Вроде бы из Таджикистана.

– Твою ж мать! – выругался Папазян и хлопнул дверью.

– Так информацию-то запрашивать, Гарик Варданович? – прокричал ему вслед бедный аналитик.

Ответ пришел сразу в виде слов, лишь отдаленно напоминающих русский язык.

Папазян был вымотан скандальными родителями Руслана и его въедливым адвокатом, которого они наняли для сына. Сам сынок тоже производил весьма неприятное впечатление. И не то чтобы Гарик вдруг оскорбился в лучших чувствах, имея дело с неприглядной стороной человеческой натуры, однако именно сегодня, когда он так рассчитывал на подвижки в деле, его ждало разочарование.

Я застала его в кабинете, нервно просматривающим материалы дела. Все в его фигуре говорило о том, что ему не нравится происходящее. Движения его были суетны, он напоминал человека, готового бежать в любую секунду. Лицо его было напряжено и делало его старше на несколько лет.

– Плохие новости? – спросила я, предчувствуя неладное.

– Похоже, наш убийца гастролер, – цокнул Гарик. – Международный. Номер телефона принадлежит таджикскому оператору. И ты знаешь, чем это чревато.

Я знала. Гарику и без этого наступало на пятки Управление по контролю за оборотом наркотиков.

– Как-то сомнительно, что Кирилл решил снова вернуться к прошлому занятию. То есть если это так, то откуда следы побоев? – спросила я.

– Детишки не поладили?

– Ты сам говорил, что их проверили и не нашли следов крови или эпителия Кирилла. Здесь что-то еще, – размышляла я вслух. – Как тебе родители Руслана?

– Они очень… – Папазян задумался над корректностью характеристики. – Утомительные люди. Я все-таки схожу в управление, – решил Гарик.

– Что говорит Руслан? – не удержалась я.

– Пока ничего, допрос еще будет. Но про новогоднюю ночь молчит, стервец. Говорит, что напился и ничего не помнит. Но я тебе клянусь, Иванова, у него даже выражение лица поменялось, когда я спросил.