А в моей руке возникает Верный.

Кирт перехватил меч, выхватил из ножен, отбросил их, несколько мгновений всматривался в лезвие, затем скривился. Мгновение я не мог сообразить, что не так, не мог же тот бывший стражник решить таким образом подольститься ко мне и подсунуть Кирту чужой меч? Затем сообразил. Если Симар начертатель, то скорее всего на оружии стражников были начертания его рукой. Теперь, с его смертью они исчезли, сомневаюсь, что для чужих людей он делал дорогое начертание, которое могло пережить его смерть. Но это также означает, что и трофеи, которые я отложил с его тела — шлем, наручи, поножи и броня, которая отразила Звёздный Клинок, наполненный стихией — также бесполезны. Просто броня, которая потеряла все свои свойства. Обидно.

Разве стал бы начертатель создавать для защиты своей жизни то, что могло бы пережить его смерть? Значит мой единственный трофей — это маска Симара? Впрочем, есть ещё и кисет, что принёс мне Зотар.

Неважно. Я повторил вслух:

— Неважно, Кирт. На моём мече нет начертания, что дало бы мне преимущество.

Кирт несколько мгновений исподлобья оглядывал меня, а затем меня ожгло опасностью.

Шаг в сторону, ударить Верным туда, где я сам стоял мгновение назад. Звон стали. Использовавший технику движения Кирт запоздал, не сумев достать меня мечом, но и мой выпад отбил.

Шаг назад. Кирт бьёт меня в ноги. Удар явно под усилением — неприятно отдаётся в руке — поэтому спустя миг я отвечаю Единением со Стихией.

Сойтись ещё ближе. Звон мечей. Кирт наносит сильные, размашистые удары, чередуя их с уколами, так и норовя ужалить клинком в глаз, шею или пах. Даже несмотря на Единение, я с трудом отбиваю удары, выполненные с оружейной техникой, так они сильны. Но сам не использую даже Ярости.

Не это мне нужно в этом сражении. Мне нужна не победа Звёздным Клинком, а месть, расплата за все мои унижения, доказательство того, кто из нас сильней.

Вот. Я дождался. Крохотная ошибка Кирта, шагнувшего на пядь дальше, чем следовало.

Я уже стою вплотную, вцепившись в его руку с мечом и ускоряя его движение. Толчок и Кирта уносит в сторону, заставляя его кувыркнуться через голову.

Я не стал Шагом догонять его, пользоваться возможностью. Главное я понял — меру его таланта в мече. Понял, что он почти не пытается использовать во время боя удары кулаками и ногами, сам вспомнил кое-что из своих навыков. Пора заканчивать. Поэтому я честно сообщил то, что понял:

— А на мечах ты гораздо хуже собрата Думейна, Кирт. Поэтому и воспользовался чужой помощью, убив его в спину, да? Побоялся сойтись с ним, испытать на себе силу его Ломателя Мечей?

Кирт ожёг меня взглядом и молча рванулся ко мне. Я встретил его меч своим. Мелькнувшая серой тенью техника Кирта растворилась бесследно, не коснувшись даже одежды. Прошли те времена, когда мне нужно было уклоняться и следить за свободной ладонью противника. Не с Киртом, во всяком случае. Я не почувствовал даже малейшего тепла опасности и не стал отвечать схожей техникой сам.

Отвести чужой клинок в сторону, уколоть Кирта в лицо с Яростью, заставляя его сделать полшага назад, спасая жизнь. Полшага вперёд, череда уколов в лицо, шею, запястья, средоточие.

Я был слишком быстр в Единении, Кирт едва успевал отбивать мои удары, едва успевал отступать от меня. Секущий в горло он отбил с оружейной техникой, заставив Верный яростно зазвенеть. И я поддержал его гнев, сам использовав Ярость на следующем ударе, столкнув Верный с мечом Кирта. Хватит обходиться малым, хватит уступок. Кирт перед смертью должен понять наконец мою настоящую силу.

Кирт охнул, едва удержав рукоять меча после сшибки. А я уже бил ему в плечо. В грудь. В бедро.

Ярость. Шаг вправо. Ярость. Два Шага влево. Ярость.

Кирт зарычал, рванулся вперёд, и я едва успел оборвать Ярость, потушить начатую технику, которая обожгла мне меридианы срывом.