«Платить, — пишет он, — черной неблагодарностью за доброжелательство тех, кто не прочь защищать людей труда, отвечать бранью на красноречие поборников человеческого братства и встречать в штыки авансы проповедников социального мира — это, конечно же, идет вразрез с правилами светского социализма г-на и г-жи Жорж Ренар, но это очень практичный метод, способный указать буржуа на то, что им следует заниматься своим делом и только им.

Я считаю также весьма полезным поколотить ораторов демократии и представителей правительства, дабы ни один из них не питал иллюзий относительно насильственных действий, каковые только и могут обладать исторической ценностью, когда являются грубым и прозрачным выражением борьбы классов: нечего буржуазии воображать, что с помощью ловкости, социальной науки или большого чувства она будет лучше воспринята пролетариатом.

В тот день, когда хозяева осознают, что ничего не выиграют с помощью благотворительных дел, направленных на социальный мир, либо с помощью демократии, они поймут, что люди, убедившие их оставить их ремесло создателей производительных сил ради благородного дела воспитателей пролетариата, — были им плохими советчиками. Тогда есть надежда, что они хоть частично обретут свою прежнюю энергичность и что умеренная или консервативная экономика покажется им столь же абсурдной, как и Марксу. В любом случае, при более четком разделении на классы, подъем масс будет иметь шансы свершаться с большей регулярностью, нежели это происходит сегодня.

Несомненно одно — Русская революция, обошедшаяся без пролетарской забастовки, во многом превзошла чаяния г-на Жоржа Сореля: «Отвечать бранью на красноречие поборников человеческого братства...» В России им отвечали не бранью: я видел в часовне Мариинской больницы в Петербурге окровавленные трупы Кокошкина и Шингарева, этих «проповедников социального мира». Не уверен, что г-н Сорель обрадовался бы, увидев собственными глазами результат «очень практичного метода, способного указать буржуа на то, что им следует заниматься своим делом и только им». Правда, метод этот на практике зашел дальше, чем, возможно, хотелось бы г-ну Сорелю. Но что делать: у людей из народа начисто отсутствует восприятие нюансов.

«Поколотить ораторов демократии и представителей правительства...» Русские пролетарии и солдаты не раз применили на практике эту рекомендацию философа, проповедующего насилие. Примеров столько, что я затрудняюсь с выбором. Так, мой коллега по партии Коровиченко, рупор демократии и представитель Временного правительства, был «поколочен» толпой, и даже скончался от этого в страшных мучениях. Неважно: ведь более четко выявилось «разделение на классы».

Кажется неоспоримым, что революционное насилие выглядит гораздо более импозантно, чем насилие пролетарской забастовки. А поскольку опыт показал, что гражданская война вполне возможна в наше время, я не вижу, что остается от основного довода философа забастовочной мифологии.

Страницы этой столь неровной книги г-на Сореля, безусловно, одиозны, но вместе с тем и гротескны. Вроде бы Жорес сравнил однажды пролетариат со сверхчеловеком Ницше. Г-н Сорель открыто смеется над этим, да и то сказать, это не лучшее из откровений великого трибуна. Я бы все же заметил, что интеллектуал XX века, желающий быть белокурой бестией, еще смешнее, чем пролетарий, вырядившийся сверхчеловеком. Г-ну Жоржу Сорелю вольно высмеивать «светский социализм г-на и г-жи Жорж Ренар», как и редингот г-на Вивиани (на с. 30), и прекрасные связи г-на Судекума, «самого элегантного мужчины в Берлине» (на с. 75). Вольно ему и самому не только облачаться в блузу пролетариата, но, если желает, и в кожу пантеры (хотя, может, он, как и все остальные, носит костюм), он все одно останется весьма ученым интеллектуалом.