Изменить размер шрифта - +

Мегги незаметно промокнула пот, внезапно выступивший на ладони.
– Какой бы безвкусной ни показалась тебе идея, я предлагаю притвориться, будто между нами роман. Мы смогли бы вдвоем посещать балы и прочие светские рауты, на которых присутствует дипломатический корпус. Именно там и происходят все закулисные переговоры. Тебя будут приглашать повсюду, и ты мог бы брать меня с собой в качестве своей любовницы. Брови Рейфа удивленно поползли вверх.
– В этом есть резон, но уверена ли ты, что сможешь переносить мое общество в таких лошадиных дозах?
– Я смогу вынести что угодно, – едко заметила Мегги, – если речь идет о деле, каким бы пошлым ни находила это занятие.
Даже когда он громко рассмеялся, настроение у Мегги не улучшилось.
– Вот это да! Ну что же, я получил наглядное подтверждение своей точки зрения. Так ты считаешь, что сможешь удержаться от того, чтобы не вонзиться коготками мне в физиономию?
– На людях, – сказала она, вставая, – я буду вести себя в точности так, как должна вести себя потерявшая разум влюбленная бабенка.
– А наедине? – спросил он, сверкая огоньками серых глаз.
Здесь то и подстерегала ее опасность. Сколько раз Мегги клялась себе не доводить дело до столь открытого разговора! Она старалась свести общение с Рейфом только к обсуждению деловых вопросов. Но прошлое давало о себе знать. Невозможно больше притворяться, словно между ними ничего или почти ничего не было. Они с Рейфом слишком хорошо друг друга знали.
Мегги захотелось убежать, поскольку она чувствовала, как он опасен. И дело не в, его могучем сложении. Рейф не из тех, кто возьмет женщину силой, нет, опасной, чертовски опасной была эта ленивая, чарующая улыбка, вот такая, как сейчас…
Отрезая себе все пути к отступлению, Мегги решительно заявила:
– Никаких наедине не будет! У нас чисто деловые отношения.
– Не пытайся изменить мое мнение о тебе: ты ведь не глупа, я знаю. Не забывай, что мы любовники, хотя бы по легенде.
Рейф шагнул ей навстречу и нежно обнял.
И даже когда Мегги поняла, что Рейф сейчас ее поцелует, она не смогла пошевельнуться. Ноги приросли к полу, а губы потянулись к его губам. Головокружительное ощущение счастья охватило ее, Мегги показалось, что она больше себе не принадлежит. Все желания свелись к одному – раствориться, умереть в его объятиях.
Но где то на самом краю сознания что то осталось от умной, здравомыслящей женщины, которая понимала: Рейф прав, когда говорил, что если они хотят, чтобы их считали любовниками, им нужно привыкнуть друг к другу. Не будет же она, словно испуганный кролик, шарахаться в сторону при каждом прикосновении Рейфа!
Итак, Мегги сумела найти вполне объяснимую причину, чтобы ответить на его поцелуй. Обхватив Рейфа руками за шею, она прижалась к нему еще теснее. Пусть они не виделись долгие долгие годы, но тело его, теплое и сильное, показалось ей до боли знакомым, таким же знакомым, как и шершавая нежность языка и легкий, чуть солоноватый запах – запах здорового мужского тела. Но тогда, двенадцать лет назад, она была невинной девушкой, он – несмелым юным поклонником, а теперь они повзрослели, узнали настоящую страсть, желание вспыхнуло в них так, как с треском разгораются жаркие березовые поленья.
Рейф тихонько застонал, сжимая ее ягодицы, прижимая к себе ее бедра. Он хотел Мегги не меньше, чем она его, а может быть, и больше. Мегги, почувствовав свою власть над ним, решила, что раз не она затеяла эту опасную игру, то, прервав ее, не нарушит правил. Надо, надо остановиться, но не сейчас, не тогда, когда его прикосновения словно по волшебству снимают проклятие горького, холодного одиночества.
Рейф ласково провел по ее груди, и Мегги не смогла сдержать вздоха. Соски ее напряглись, и, словно морской прилив, стала расти в ней горячая густая волна, лизнула жаром живот, ноги, покатилась вверх.
Быстрый переход