– Что? – спросил Огнегрив, чувствуя, как от тревоги у него начинает подниматься шерсть на загривке. – Только прошу тебя, говори тише!

Крутобок возбужденно наклонился к нему. Казалось, он вот вот выпрыгнет из своей шерсти.

– Серебрянка ждет котят! Моих котят!

Глава XIV

У Огнегрива упало сердце. Он беспомощно перевел глаза с Крутобока на Серебрянку. Та вся светилась от счастья, ее зеленые глаза лучились гордостью.

– Твоих котят? – переспросил Огнегрив. – Вы оба в своем уме?! Теперь все пропало! Крутобок смущенно отвел глаза.

– Ну… вовсе не обязательно. Я, например, уверен, что котята навсегда соединят нас друг с другом! – Вы принадлежите к разным племенам, дурачина! – зашипел Огнегрив и по ужасу, мелькнувшему в глазах друга, понял, что Крутобок прекрасно представляет себе грозящую опасность. – Ты ведь даже не сможешь открыто признать этих котят! А что будет с Серебрянкой? – беспомощно пробормотал он, оборачиваясь к кошечке. – Подумай о своем положении в племени! Ведь ты не сможешь никому назвать имя отца своих детей!

– Мне все равно! – отрезала Серебрянка, быстро облизав свою грудку. – Достаточно того, что я знаю, кто их отец! По морде Крутобока было видно, что он отнюдь не разделяет ее уверенности.

– Глупо все это! – буркнул он, – Мы не сделали ничего, за что нам могло бы быть стыдно! – Он прижался к своей Серебрянке и встревоженно посмотрел на Огнегрива.

– Я понимаю твои чувства, – грустно ответил Огнегрив. – Но ты прекрасно знаешь, что ни одно племя не одобрит того, что произошло. Что касается котят, то они будут принадлежать Речному племени.

У него разболелось сердце от одной мысли о том, какие беды ожидают влюбленных в самом недалеком будущем. Когда котята вырастут и станут воинами, Крутобоку придется сражаться против них! Он обречен вечно разрываться между долгом по отношению к родным детям, и верностью к собственному племени! И не будет никакой возможности сохранить преданность кому то одному! Так или иначе, Крутобоку придется стать предателем…

Вот бы узнать, как вышла из этой ситуации мать Камня и Невидимки? Пришлось ли ей хоть раз в жизни сражаться против собственных детей? Он вспомнил, как Желудь пытался защитить Камня от воинов Грозового племени. Интересно, как он объяснял свое поведение соратникам? Ситуация явно выглядела неразрешимой, а теперь ей суждено повториться – теперь уже с детьми Крутобока.

Однако Огнегрив прекрасно понимал, что сейчас говорить об этом бессмысленно. Не сводя глаз с зарослей кустарника, чтобы не пропустить появление кого нибудь из Речных котов, он угрюмо сказал:

– Крутобок, нам пора возвращаться. Уже давно полдень. Нас, наверное, уже хватились. Крутобок нежно коснулся носом носа Серебрянки.

Огнегрив прав, – шепнул он. – Нам пора идти. Не тревожься! Наши котята будут самыми красивыми во всем лесу! Серебрянка зажмурилась от удовольствия, ее голос перешел в густое мурлыканье:

– Я знаю… Мы что нибудь придумаем. Она встала и провожала глазами друзей, пока они не скрылись за склоном холма. По дороге Крутобок то и дело оглядывался, как будто никак не мог заставить себя расстаться с любимой.

Огнегриву казалось, будто в груди у него лежит тяжелый холодный камень. Как долго нам удастся сохранить все это в тайне? Рано или поздно кто нибудь из котов узнает правду! Терзаясь тревогой и страхом, он опомнился только тогда, когда спрыгнул с бревна на территорию Грозового племени. Тут он постарался выбросить из головы мысли о котятах. Нужно было срочно придумать благовидный предлог, чтобы объяснить племени свое долгое отсутствие.

– Я думаю, надо хоть немного поохотиться, – предложил он Крутобоку. – По крайней мере, мы сможем…

Он не договорил, потому что с опушки леса донесся знакомый пронзительный голосок: –

Огнегрив! Эй, Огнегрив! Огнегрив застыл на месте.