Улыбнулась я.

Усмехнулась Чаща…

Остался аспидушка во всё тех же путах, только теперь лоза была обожжённая, а потому крепче стала, надёжнее даже.

И на этом демонстрацию силы прекратив, я приказала Лесе отпустить пленника и исчезнуть. Исчезнуть, это потому, что не умела Чаща моя после пакости вид сурьёзный принимать, и лыбилась издевательски, а у аспида, может, гордость.

Про гордость угадала — стоял теперь весь как туча грозовая, да смотрел на меня так, что я себя Гыркулой обмолвившимся о портках почувствовала.

— Предупредила ведь, — сказала примирительно. — Я тебе не женщина, аспидушка, я хозяйка Заповедного леса, то есть я — это лес. Считай — я дерево. За деревом от непогоды укрыться не постыдно ведь, согласись.

Не согласился, но на шаг отступил. Да так что вроде и чуть за мной, а всё же практически вровень.

— Ассспидушшшка, — прошипела я.

Поскрежетал зубами, но ещё на шаг назад отступил. И вовремя, а то уже вампиры с волкодлаками как-то тоже опасаться перестали и решили подойти поближе.

— Двадцать шагов назад! — приказала я, голос повысив.

Кровопийцам и мясоедам пришлось послушаться, моровики весело остались на месте — им то что, им ничего не сделается.

А затем аспид достал два артефакта-ловушки, да и бросил их в октагон, на максимальном расстоянии друг от друга, так чтобы попали они по краям центрального прямоугольника, но не выходили за линию удалённых кристаллов.

И задымились оба артефакта.

Я сжала клюку напряжённо вглядываясь, аспид, кажись, нарушил запрет и приблизился вплотную ко мне, но хоть стоял позади, и то хлеб.

А потом случилось то, чего ожидала я, но никак не ждал аспид.

Лесные ведуньи не простая нечисть, и нежить из них вышла тоже не простая, а потому из левого артефакта змеей-молнией метнулся побег тернистый прямо к горлу аспида, да ведунья в удар всю силу вложила, так что прорвал побег контур октагона и жертву бы свою настиг… но я на пути стояла.

Вскинула клюку, и отбросило лиану ядовитую терновую обратно в контур.

Вторая ведунья атаковать аспида не стала, поняла, что не противник она мне, от того не до аспида — до Гыркулы попыталась достать…

— Шаиссен! — прошептала я.

И осыпался побег пеплом безжизненным. Взмах клюкой и пепел смело в контур октагона.

— Я бы справился, — вдруг сказал аспид.

— Едва ли, — ответила, напряжённо глядя на оба артефакта, которые дымились, но замерли, явно обдумывая следующий шаг. — Ты пойми, аспидушка, мне не сложно им противостоять, потому что это мой лес, моя территория. Я здесь непобедима. А тебе силы беречь нужно, ведь по ночи опять в бой пойдёшь, я правильно понимаю?

Помолчал аспид, да и ответил сдавленно:

— Правильно.

Улыбнулась я невольно, да и прошептала:

— Спасибо.

— За что? — мрачно вопросил союзник мой военный.

— За то, что понимаешь и гордыню свою в узде держишь. Я это ценю. Очень. Спасибо.

Хмыкнул аспид, говорить ничего не стал, оно и не требовалось.

Между тем, дым из левого артефакта валить перестал, показался побег, да весь чёрный, гнилой, больной, а из него как из семени восстала лесная ведунья. И содрогнулась я невольно, чуть шага назад не сделала, да отступать было некуда, позади меня вплотную уж аспид стоял, так что вид я приняла уверенный да гордый, а самой жутко было до крику истошного.

Мёртвая лесная ведунья.

Вместо глаз человеческих — глаза ворона.

Кожа потемневшая, где зелёным мхом покрыта, а где чёрной потрескавшейся кожей. Впалый рот, да в ухмылке жуткой, хуже звериного оскала скалится, а в остальном… ну парик и плащ у меня пострашнее были, не зря в них столько сил да смекалки вложила.