Журавлеву оставалось пробежать всего пару шагов, как внезапно из-за угла коридора, ведущего в их спальню, выскочил широкоплечий Харальд, держа наперевес ручной пулемет. Это и был тот самый человек с пулеметом, дробный звук которого Илья слышал, находясь в подвале.

Ошалело вытаращив глаза от неожиданности, Харальд приостановился и, круто развернувшись, держа пулемет у живота, поспешно нажал на спусковой крючок, посылая веером пули. Первые же пули выбили из кирпичной кладки глину и красный песок, срезали, словно лезвием, деревянную подставку под вешалку для одежды, прошили насквозь массивный дубовый шкаф, быстро подбираясь к жилистой фигуре Ильи, возникшего в замызганных кальсонах и нижней рубахе на пути бандита.

Только для самого Журавлева это не было ни неожиданностью, ни тем более случайностью, потому что он привык, находясь на фронте, быть собранным, готовым в любую секунду ко всему, что бы ни произошло. Он мгновенно ушел с линии огня, резко отбив босой ногой красный от нагрева ствол пулемета, и стремительно выстрелил в лицо Харальда, прямо в его пасть. Бандит как-то медленно начал запрокидываться на спину, продолжая, уже мертвый, жать на спусковой крючок, кроша смертоносными пулями потолок, на удивление метко поразив одиноко болтавшуюся на длинном проводе пыльную лампочку.

Не дожидаясь, когда труп окончательно свалится, Илья метнулся на помощь к Орлову. Пальцы бандита уже давили на глазницы Клима. Ухватив сзади националиста за раскосмаченные волосы, Журавлев рывком запрокинул ему голову и выстрелил в затылок. Теплые мозги, перемешанные с кровью, брызнули в разные стороны.

Скинув с себя мертвое тело, Орлов проворно вскочил, поднял выроненный бандитом вальтер. Мельком взглянув на то, что осталось от черепа недавнего врага, который едва не отправил его на тот свет, он норовисто тряхнул головой со спутанным темным чубом, вполне удовлетворенный таким исходом.

— Эк ты его разделал!

Только он это проговорил, как у их ног упала граната, быстро завертелась удлиненной рукояткой вокруг тяжелой взрывной части.

— Черт! — только и успел выкрикнуть Орлов.

Пружинно оттолкнувшись от усеянного кирпичной крошкой пола, он прыгнул за груду беспорядочно валявших толстых досок, оставшихся от взорванных ступенек. Но навыки, сохранившиеся с фронта, в этот раз и ему пригодились: стремительно ухватив Илью за рукав нательной рубахи, он вовремя увлек его за собой. Через секунду позади них раздался мощный взрыв, не причинив им никакого вреда. Под завесой дыма и пыли, поднятой взрывом, они тут же прошмыгнули в подвал. Заняв удобную позицию за бревенчатым перерубом пола, к которому раньше крепились толстые брусья со ступеньками, Орлов и Журавлев приготовились биться до последнего патрона.

— Влипли мы с тобой, Илюха, как кур в ощип, — скороговоркой произнес Орлов и несколько раз выстрелил в возникший в дверном проеме темный силуэт в немецкой форме. Человек как будто обо что-то запнулся, суматошно взмахнул руками и упал лицом вперед, выронив из рук автомат. Это был Гилис. — Только нас еще рано хоронить! — тотчас оживленно сообщил Клим. — Похоронный марш временно отменяется!

В эту минуту с левой стороны от занятой ими позиции донесся шорох, затем послышались, приближаясь, торопливые шаги, и из-за угла, пригнувшись, появился Еременко в пыльной рваной майке и грязных трусах. В руках он держал ППШ, как видно, добытый в бою. На ходу обернувшись, Анатолий дал короткую очередь из автомата в преследовавших его людей, одетых в серые кители, с низко надвинутыми на глаза кепками с козырьками. На груди у них болтались шмайсеры.

Оскальзываясь босыми ступнями на глиняной штукатурке, Еременко круто завернул, направляясь бегом к сидевшим в засаде товарищам.