Зал снова возмущенно загудел.

– Что же касается материальной базы, то схема остается прежней: трехмесячная задержка перечислений ставит под сомнение вашу порядочность. От имени ЦК объявляю вам строгий выговор, Владимир Васильевич. – Глуховец спустился со сцены и не спеша вышел из зала, оставляя таким образом за собой последнее слово.

В фойе за ним вышли Валуев и Ряхин, а также казначей АРК Букреев.

– Деньги перечислены, Марк Иванович, зря вы так, – взволнованно заговорил казначей, – Семьдесят пять процентов…

– Сколько?!

– Остальные Лось распорядился оставить для нужд регионального комитета.

В фойе высыпали возбужденные участники заседания, добрую половину которых составляли военные. Лось с красной папкой под мышкой размашистым шагом подошел к Глуховцу.

– У меня сложилось впечатление – да и не только у меня, – что вы не заинтересованы в увеличении численности партии в регионе, – отчеканил он. – Лично я не вижу в своих действиях никаких отклонений от устава.

Глуховец продул короткую трубочку, вынул из кармана кисет.

– Разве вам было отказано в средствах? – спросил в упор. – Кто вам дал право распоряжаться партийной казной?

– Учтена каждая копейка.

– Дело не в копейках, Владимир Васильевич. Вы военный человек, должны соблюдать субординацию. Ваши действия направлены на развал, а не на увеличение численности!

Московская делегация покинула закрытое заседание. Консенсус не состоялся.

Восьмиместный джип мчал по набережной в порт. Устье Северной Двины и необъятные леса создавали неповторимую атмосферу, дышалось легко, свободно, пахло озоном и йодом, но настроение было безнадежно испорчено. До самого головного порта Северного морского пути в салоне джипа никто не нарушил тягостного молчания.

Маленький торпедный катер времен второй мировой – шарового цвета под «сумерки», водоизмещением семьдесят тонн, способный развивать пятьдесят узлов, – качался у пирса. Сухощавый обветренный капитан в плаще с капюшоном молча пожал всем руки и распорядился проводить гостей в кают‑компанию.

Несколько стандартных порций «Деверса» сняли напряжение, и через пару миль восстановилась способность трезво анализировать ситуацию.

– Нужно его переизбрать, – первым заговорил Глуховец. – Можно перевести в Москву, там он будет под контролем.

Майор МВД Валуев, знавший здесь все ходы‑выходы и имевший доступ к главе администрации, и, что самое важное, наделенный особыми полномочиями Домоседовым, позволил себе засмеяться:

– Его проще убрать, Марк Иванович. В ЦК он не пойдет. Лось – из тех, кто предпочитает быть на первых ролях в глубинке, а не на побегушках в Белокаменной.

Глуховец пыхнул трубкой:

– На чем его популярность построена?

– На популизме, – скаламбурил Мукосеев. – Местечковая теория о том, что Москва живет для Москвы, а ее замкнутый круг совпадает по диаметру с Садовым кольцом, очень нравится провинциальному электорату.

– Совершенно верно, – кивнул Валуев. – По‑моему, он и сегодня этого не скрывал. Забрать максимум средств у центра, заручиться поддержкой на местах – и отвалить. Не знаю, как ему удастся переименовать комитет в Северный, но создать региональную партию на базе нашего устава он сможет. А там эта Р в аббревиатуре превратится в Российскую.

– И что вы думаете, – отставив стакан с кусочками льда, подал голос Ряхин, – за ним пойдут! И уведут за собой всех рядовых членов. Москве больше не верят. Москва скомпрометировала себя. И на нас сегодня смотрели, как быки на красное: приехали мытари дань собирать.