— Дженни, да ты, по-моему, напилась…

— Я… не знаю. Беата, я возьму завтра отпуск.

— А… столкновение с суровой реальностью.

— Вот именно.

Джейн чувствовала сильное желание рассказать Беате про знакомство с Алексеем… поговорить о нем — какой это странный, необычный человек. Но с другой стороны, Беата может подумать, что Джейн влюбилась. А это совершенно не так…

— Тебя ведь тоже учили быть сильной?

— Да, конечно, — ответила Джейн.

— А знаешь, кто такой сильный человек? Думаешь, тот, у кого нет проблем? Нет… Это тот, кто никогда не демонстрирует свои проблемы окружающим…

— Извини…

— Мне можешь демонстрировать.

— А как это согласуется с требованием искренности?

— А никак, — ответила Беата, — Кому на самом деле нужна твоя искренность? Кроме, разве что, меня, старой клячи.

Она помолчала, отхлебнула пива.

— Видишь ли, мы ведь, ликеиды, спасаем других от их заморочек. Поэтому у нас никаких своих заморочек быть не может.

Выходит, если кто-нибудь увидит тебя не в бодром и уверенном состоянии, возникнет сомнение в том, что твой Бог — это правильный Бог, и что Ликей ведет нас по верному пути… Поняла?

— А если у меня все же…

— Тогда — улыбку на лицо, флаг в руки и работай, как всегда. Оставь свои проблемы на потом.

Пестрая, сияющая огнями внутренность «Сайгона» сливалась перед глазами, мерцала, причудливо изменялась… как в медитации. Звучала следующая мелодия.

Она влюблена в Сэма. Только теперь Джейн поняла это. Она вдруг ощутила страстную любовь, тягу к Сэму. Ей так захотелось увидеть его, услышать глуховатый, спокойный голос, почувствовать сильные ловкие пальцы на своей талии.

Вернувшись домой, Джейн, несмотря на поздний час, включила комп и стала быстро писать.

«Здравствуй, Сэм!

Я долго думала над твоим последним письмом. И я тоже, с того самого момента, как увидела тебя, была уверена, что наша встреча не случайна. О да, и я люблю тебя, люблю! Я так хотела бы тебя видеть… Сэм, а у меня ведь до сих пор нет даже твоего портрета — вышли, пожалуйста. Нам придется ждать еще пять лет… это так невообразимо долго. Но я буду писать тебе каждый день, я обещаю это, я клянусь!..»

Джейн писала примерно в течение часа, а потом сохранила письмо и легла спать, чтобы отправить его на свежую голову.

К психоаналитику Джейн попала только к вечеру.

Она провела день так, как хотела. Как их учили проводить «разгрузочные» дни. С утра она ничего не ела, кроме фруктов, и пила подкрепляющий витаминный напиток. Поднявшись в шесть, выехала за город, в парк, побегала по аллеям с полчаса трусцой. Потом просто гуляла, вдыхая запахи сентябрьского леса, наблюдая медленный северный листопад. Вспоминала хорошие стихи, размышляла спокойно. После этого, вернувшись домой, около часа медитировала. Потом отправилась в спортцентр, поплавала в бассейне в свое удовольствие, три раза сходила в сауну, потом на массаж, сьела фруктовый салат. Дома, чувствуя полное физическое изнеможение и душевное спокойствие, легла прямо на ковер, включив свою любимую медитативную подборку индийской музыки.

В результате всего этого в шесть часов вечера она входила в кабинет Стефана Бернца совершенно спокойная, умиротворенная, безмятежная. Все заботы отошли куда-то далеко.