– Скушай сандвич, Гэл! – Карлик улыбался всей своей сморщенной мордочкой. – Они твои, Гэл. Вкусные сандвичи. Скушай. Ты хочешь кушать? Ведь хочешь?

– Сгинь, сгинь, уродец, – проговорил умоляюще Гэл. – Ты не существуешь…

– Еще как существую, Гэл, – перебил его Лилипут. – Неужели ты не видишь, что я реален?

– Сгинь, оставь меня в покое. Сгинь.

– Нет, Гэл. Нет, я буду с тобой до самой твоей смерти, – процедил Лилипут, сделав ударение на слове «твоей». – Ведь должен же я позаботиться о тебе, Гэл. Кто же, как не я, позаботится о тебе? Скушай сандвич! Вкусный сандвич, Гэл.

– Уйди, уродец, или я…

– Гэл, посмотри на себя, – невозмутимо возразил Лилипут. – Так кто из нас уродец?

– Оставь меня… – Хокинс стал опять протискиваться сквозь дверной проем. Он отталкивался от пола ногами, втягивал живот, стараясь уменьшиться в размерах. Тщетно. В голове гудело, словно били в колокола, пот лился ручьями, а от смеха Лилипута болели уши. Совершенно обессилевший, он сполз на пол.

– Гэл, ты зря стараешься! Пойми, ты должен оставаться здесь. Скушай сандвич, или умрешь! Тебе надо подкрепиться.

Гэл попытался открыть рот, но сердце в очередной раз пронзило болью. Он схватился обеими руками за левую часть груди. Боль усиливалась, отдаваясь уколами в висках. Дышать стало очень трудно. Остекленевшими глазами Хокинс смотрел на малюсенького человечка, бегавшего по столу вокруг тарелки с сандвичами. Описывая круги, тот кричал во все свое маленькое горло:

– Ты – жирный труп, Гэл! И все потому, что не слушался меня. Я заботился о тебе, но ты оказался неблагодарной тварью. Я предлагал тебе сандвич, но ты был настолько глуп, что отказался. Ха‑ха‑ха! Отказаться от сандвича! Ты умрешь, Гэл, умрешь, умрешь, умрешь, умрешь…

Через несколько минут заместитель шерифа Оруэлла, по‑прежнему держась за сердце, понял, что умирает. Перед глазами, словно на убыстренной пленке, замелькали неясные кадры, пока свет не померк окончательно.

Глава четырнадцатая

1

– Чарли! Тебе не кажется, что на нас свалилось слишком много всего? – дрожащим голосом спросил Марк Лок. Его лысина блестела от пота, а руки, холеные и ухоженные, руки не доктора, а аристократа, теребили полы халата. Эта привычка постоянно что‑то вертеть в руках, лишь бы они были чем‑то заняты, сводила шерифа с ума. И мешала сосредоточиться. Что было сейчас жизненно необходимо. – Сначала двое задушенных детей, теперь вот… Гэл.

– Но, черт возьми, как это могло случиться?

– Я не рискну категорически утверждать, но это похоже на синдром Прадера‑Вилли.

– Что, что?

– Редкая болезнь мозга, заставляющая постоянно поглощать пищу.

– О Господи! Неужели это из‑за еды?

– Да, Чарли. Именно так. Он поглотил невообразимое количество пищи. Только спал и ел.

– Но… Извини, но неужели эта болезнь производит подобные изменения за один день?

– Нет… – Лок запнулся. – Здесь моя компетенция заканчивается. Я бессилен. Конечно, это… невозможно, но…

– Но такое не может ведь произойти за один день? Марк, ответь!

– Нет. На это уходят недели. За одни сутки подобное невозможно.

– Тогда как он набрал такой вес?

– Чарли, объясни мне, каким образом была заморожена Миранда Абинери? А как потеряла всю кровь миссис Шилдс, если на теле не было ни раны, ни даже царапины? Вот когда ты объяснишь мне это, поговорим и о том, как Гэл сумел… стать таким…

– Хорошо.