– Бен, успокойся и послушай меня внимательно. – Бен уловил в голосе босса нотку страха. – Подумай сам, как труп может «похудеть»? Я понимаю, ты что‑то видел, но сам рассуди – сегодня утром обнаружили человека весом больше пятисот фунтов. А к вечеру (как ты говоришь) он стал меньше в несколько раз. Это похоже на бред, труп – это тебе не живой человек, да и живой – разве он может так сильно похудеть меньше чем за сутки?

– Мистер Кл…

– Не перебивай! Бен, подумай о том, что я тебе сказал, и успокойся. Ты что‑то напутал… нет‑нет, я не хочу сказать, что ты вдребезги пьян, вот тебе и мерещится всякая чертовщина. Нет, но и у трезвых людей, у которых, заметь, все в порядке с головой, случается всякое. Ничего страшного, все ошибаются.

В голосе босса Бен слышал нервозность и никакой уверенности в собственных словах. Судя по всему, хозяин пытался успокоить не только Бена, но и себя. Сегодня он уже один раз пережил потрясение – утром, когда привезли труп Хокинса. То, что предстало тогда перед его глазами, было просто невероятно, но Клинг вынужден был сказать себе, что это не галлюцинация, иначе пришлось бы признать, что точно такими галлюцинациями страдают и шериф, и доктор Лок, и еще несколько человек. И вот вечером звонит Ламбино и (он кажется совершенно трезвым) снова заводит речь об этом злополучном трупе. И если предположить, что он рассказывает сказки про то, чего быть не может, тогда можно назвать сказкой и то, что случилось утром, – мистер Хокинс не мог за одни сутки превратиться в такую тушу, что его с трудом втащили в окружной морг (и то через окно). Но Клинг видел все собственными глазами. Вот почему сейчас в его голосе не было той уверенности, с какой он обычно разговаривал с подчиненными.

– Бен, я понимаю, тебе неприятно находиться рядом…

– Мистер Клинг! – перебил его Ламбино. – Приезжайте сюда сами, прошу вас. Мне страшно. Я слышал какие‑то звуки, когда открывал камеру первый раз, может, я ошибся, а может, нет. Но мне очень страшно, что‑то здесь неладно, ведь трупы просто так не уменьшаются в размерах за несколько часов, а мистер Хокинс стал МЕНЬШЕ, намного меньше!

– Бен, прекрати! Возьми себя в руки и…

– Вызовите полицию! – почти закричал Ламбино. – Или я… я не могу здесь оставаться, пока происходит эта чертовщина! Не могу!

– Ладно, Бен! О'кей, не кричи! Не… – Бен услышал в трубке женский голос – миссис Клинг что‑то говорила своему мужу. Грубо и недовольно. – Подожди секунду. – Голос отдалился. – Кэтрин, не мешай, когда я разгова… Что? Обожди, не сейчас… да‑да, конечно. Минуту, не больше… Ага… – Голос Клинга опять стал громче – он приблизил трубку ко рту. – Бен, ты готов отвечать за свои слова?

– Мистер Клинг, я трезв как стеклышко! Я…

– Хорошо! Черт его знает, что ты там видел, но если труп действительно… гм… «похудел», то… да, нужно мне… нет, я позвоню шерифу, и ты тоже прозвони. В сейфе телефонная книга.

– Нет, лучше вы позвоните, мистер Клинг. Я не смогу нормально объяснить, у меня и так руки… дрожат, как с перепоя.

– Хорошо, хорошо! Позвоню я, только…

– Что только? – прохрипел Бен, почему‑то догадавшись, о чем хочет попросить его хозяин.

– Сначала ты должен проверить еще раз…

– Но я полчаса назад…

– Бен, проверь еще один раз.