– Шериф, мне кажется… пусть они… пусть их разместят, как и нас… необязательно у вас в конфе… – Дэнни запнулся.

– Конференц‑зале, – подсказал Лоулесс.

– Да, необязательно там. Пусть в любом магазине. Только не у кого‑то в доме, не в гостях, понимаете?

«Форд» подлетел к самым ступенькам муниципалитета.

– Но почему, Дэнни?

– Не знаю. Но, поверьте, лучше уйти оттуда, где живут люди… Лучше спать в магазинах, барах, у вас в конфе… Я чувствую, мистер Лоулесс. Я не знаю почему…

Чарли увидел, как у ребенка из глаз снова потекли слезы. Он зарыдал, составив компанию старшему брату, по‑прежнему всхлипывавшему на заднем сиденье.

– Хорошо, Дэнни! Хорошо. Я не забуду твои слова, только не надо больше плакать. Не плачь, малыш, все будет хорошо.

4

Чарли передал их из рук в руки Кларку Гурски, затем вбежал в свой кабинет. Марк Лок дремал, сидя на стуле, опершись затылком о стену. Рот его был приоткрыт так, словно доктор только что целовался. Монро разговаривал по телефону. «Разместить людей в барах, в магазинах, в муниципалитете, в кафе, в лавчонках, где пяти посетителям уже тесно». Чарли это не казалось смешным; он был готов прислушаться к совету девятилетнего мальчика. В прошлый раз, когда Дэнни не поленился протопать через весь город, шериф оставил без внимания рассказанное мальчиком. Чарли решил тогда, что на Дэнни слишком подействовала смерть матери. Сейчас он думал иначе. У парня погиб отец, но вряд ли помутилось в голове. Быть может, эта новая потеря только обострила его чувства. И сейчас Чарли понимал, что предложение Дэнни не лишено смысла, хотя бы потому… что сам Лоулесс не мог предложить вообще ничего. Чарли отвлекли от его мыслей слова Монро.

– Да, да! Только без паники, мистер Фултон… Да! Конечно! Все в порядке… Хорошо! – Джек положил трубку. – Чарли… – При взгляде на шерифа на его лице мелькнуло и исчезло какое‑то странное выражение.

Лоулесс ожидал очередного комментария по поводу своей внешности (Чарли, ты хорошо закончил школу?), но его не последовало.

– Это Горди Фултон. Говорит, слышал у соседей шум, крики, потом все стихло. Его жена нервничает, говорит, там кого‑то убили. Все это очень странно, шериф, потому что это не первый звонок. Я ждал вас, поэтому уговаривал звонивших не заходить к соседям из любопытства, а ждать прибытия полиции. Ни под каким предлогом не заходить к соседям!..

Лоулесс кивнул. Фултон. В южной части Фелл‑стрит. Окраина. Южная окраина. Опять окраина Фултон, Холистеры и… Чарли метнулся к телефону Он вспомнил, в доме неподалеку от Шилдсов, где горел свет, жили Визберы. Их фамилия Визбер. Конечно, трубку так никто и не снял. «Они мертвы, – подумал Чарли, – они все мертвы». Он опоздал.

– Шериф, куда вы звоните? Домой?

– Нет, Джеки! – Лоулесс положил трубку.

И… тут вспомнил про… свой дом. Мысль о доме пронзила его так внезапно, что Чарли даже подскочил с места. Как он мог забыть? Его семья жила на Ошкош в северо‑восточной части, недалеко от пересечения с Парис. Проще говоря, Лоулессы жили также на ОКРАИНЕ. Это слово уже набило шерифу оскомину. Севернее Лоулессов располагались только три дома.

– Что с вами, шериф? – Голос помощника звучал как из тумана. Невозможно было определить, на каком он расстоянии от шерифа – Вы так побледнели!

Чарли как будто и не слышал этих слов. Его семья. Вот что занимало его мысли. Конечно, это абсурд, но, к сожалению, в последнее время Чарли пришлось уже не раз убеждаться в реальности нереального.