Уилл недоуменно вскинул брови:

– А какое это имеет отно…

– Я же просил вас, Уилл!

– Извините. Но я не…

– Я не ухожу в сторону. Вопрос напрямую связан с вашей женой, Уилл.

– Ну хорошо. – Шилдс недоверчиво глянул на Лоулесса. – Раз вы спрашиваете… я думаю, вы знаете, что делаете. – Шериф кивнул, а Уилл продолжал, все еще не понимая, к чему клонит Лоулесс: – В основном все сведения об этом доме добывала Энн. Она мне сказала (посоветовав не брать это в голову), что уже год не могут найти покупателя по одной‑единственной причине – прошлым летом в нем была убита целая семья. Энн еще что‑то говорила, но я уже не помню. Я видел по ее глазам, что дом уже наш. Так что бессмысленно было особо вдаваться в смысл ее слов – она все равно уговорила бы меня приобрести этот дом. Тем более что я до сих пор не вижу ничего предосудительного в том, что семья живет в доме, где когда‑то произошло убийство. Конечно, неприятно, но что поделаешь? За него мы будем выплачивать намного меньше. И я считаю, что это верно.

«Так, так…» – подумал шериф. В том, что она его обязательно уговорит, Чарли был уверен с самого начала. Но до него постепенно доходила одна вещь. Видать, женщина (правда, о покойниках плохо не говорят) оказалась еще более хитрой лисой, чем предполагал шериф.

– Уилл, постойте! – вырвалось у Лоулесса. – Э‑э… я что‑то не понял. Ваша жена ничего вам не рассказывала после визита ко мне? За две недели до вашего переезда?

– Ну как это «ничего»? Сказала, что два раза появлялись желающие купить дом, но так и не решились. Сказала, что вы пожелали нам хорошо устроиться, если, конечно, мы все‑таки переедем сюда.

Лоулесс едва сдержал улыбку, понимая, насколько она неуместна. Просто он еще раз убедился, что женщина, муж которой позволяет ей лепить из себя что угодно, рано или поздно превращается в настоящую стерву. Это ж надо, родному мужу даже не заикнуться о том, что он рассказал ей! Безусловно, она опасалась, что он, узнав об этих странных, просто диких подробностях, станет менее податлив и за дом еще придется побороться. Но ведь кроме собственных амбиций у этой женщины были еще и дети!

– Уилл! Вы меня извините, но ваша жена… сказала вам, к сожалению, не все.

– Не все? – переспросил Шилдс – Но что еще можно было обсуждать? Подробности убийства?

– Нет. Вы только выслушайте меня. Все, что я вам скажу, – правда. Хотя эта правда покажется вам по меньшей мере бредом. Однако вам придется поверить мне.

Вот уж чего Чарли не ожидал, так это что ситуация может повернуться вот таким образом и ему придется снова рассказывать про убийство семьи Тревор. Его передернуло. Почему‑то, когда приходилось говорить об этом, шериф чувствовал себя как человек, над которым нависла снежная лавина. Еще пара таких рассказов – и для него это так же плохо кончится, как и для его персонажей. Это ощущение не покидало его. И хоть шериф старался не верить дурным предчувствиям, приходилось все же с ними считаться. Наверное, он сильно побледнел. Во всяком случае, достаточно, чтобы Уилл посмотрел на него с тревогой.

Под дверью гостиной Дэнни, прижавшись всем телом к стене, затаив дыхание, с широко раскрытыми глазами приготовился ловить каждое слово шерифа. Он расслышал удивление в голосе мистера Лоулесса, когда он спросил о том, что говорила мать отцу. Чутье подсказало ребенку, что он услышит нечто новое, так как шериф явно знал больше, чем было известно отцу и (как Дэнни думал) ему самому.