Харин смотрит, как начальник дворцовой стражи отчитывает молодых воинов – новобранцев, похоже, потом поднимает глаза – Харин сталкивается с ним взглядами. Из-под широкополого чжонрипа показываются глубоко посаженные карие глаза и пухлые губы на широком лице. Красивый, хах. Жаль, Харин не может соблазнить и напитаться его энергией – этот, похоже, женат или влюблён так сильно, что на Харин и не заглядывается. Так, мажет взглядом по её фигуре в простом ханбоке и отворачивается.

«Не больно-то и хотелось».

Харин идёт вдоль дворцовой стены, ведёт рукой по щербатым камням, которыми выложена крепость, и останавливается у поворота к пруду. Воздух тут сгущается, в нос Харин ударяет терпкий солоноватый запах. Поймала, кажется.

Змеёныш, которого она выслеживает, должен знать, где находится нынешнее укрытие Бёнчхоля – от всякой мелкотни в Хансоне Харин слышала, что ублюдок прячется где-то в столице, живёт на постоялых дворах, как обычный человек. От прежней личности он отказался, состряпал своё убийство и сбил со следа всё королевское управление, потому его в новом облике никто не преследует. Харин остаётся только выяснить, в каком доме кисэн[61] Бёнчхоль отдыхает теперь. И имуги, имеющий, со слов Тангуна, общую с пульгасари природу, должен каким-то образом помочь Харин в поисках.

У озера она останавливается и прислушивается к собственным ощущениям. Бусина в её груди вибрирует, нагревается. Значит, имуги близко. Тут пахнет водой и тиной, сквозь эти запахи пробивается в воздух тонкий аромат водяных лилий. Сочетание странное. Видно, змей притаился в воде и ждёт, когда стемнеет, чтобы выбраться и полакомиться каким-нибудь прохожим.

Говорят, он совсем молодой, ребёнок. Каким образом он появился, мало кто понимает… Но если всё правда, то питается имуги беспорядочно, оставляя после себя следы из кровавых трупов. Можно бы дождаться позднего вечера и вытянуть дитя из пруда, но у Харин нет столько времени на ожидание. Хорошо, что терпения и совести в ней тоже мало. Она стягивает с себя верхнюю чогори[62], прячась за стволом плакучей ивы, чьи листья касаются озёрной глади. Осматривается, не замечает никого любопытного рядом и, глубоко вдохнув, ныряет в прохладную воду.

Её тут же окружает освежающий холод – озеро прогрелось только у поверхности, а сама вода почти ледяная. Видно, где-то на дне тут бьёт родник. Харин задерживает дыхание и погружается в озеро с головой, распахивает глаза, борясь со слезами. Вода мутная, но сквозь её толщу просматриваются растения на дне. И тёмное облако, тело имуги, что притаился среди водорослей и прикидывается местным водяным. Ну и глупец. Его выдаёт блеск змеиной чешуи, что сверкает ярче глазури морских ракушек, и светлые, почти белые длинные волосы.

Харин плывёт к нему, уже обнажая клыки, пуская на поверхность озера пузыри. Еще мгновение, и она дотянется до детёныша, которого вытащит на берег и обругает, и…

Её вдруг хватают поперёк талии и тащат на поверхность. Харин брыкается, рычит, глотая воду, но отделаться от руки, перехватившей её, как куль с мукой, не может. Она выныривает вместе с каким-то идиотом – над озером рядом с ней появляется голова молодого мужчины. Длинные волосы облепили его череп, из-под стекающих капель горят алым узкие, глубоко посаженные глаза. Он улыбается.

– Надо же, нырял за русалкой, а вытащил кумихо! – ахает он в голос, словно не беспокоится, что их могут услышать обычные люди.

Харин отталкивает его, отплывает чуть дальше. Вместо ругательств из её горла рвётся наружу кашель, она отплёвывается от воды и хрипит.

– Какого морского дьявола! – рычит она, оттирая рот когтистой лапой. – Ты ещё кто? Жить надоело?

– Я не дьявол, – отвечает Харин тип с ярко-голубыми глазами.